— Ни на минуту. Это чары Лабиринта. Они лягут на дно. А мы как никогда близки к цели! В маленькой, стиснутой горами стране, где и жителей говорят меньше, чем честных торговцев на аттлийских рынках, без труда узнаем все, что нужно. Надеюсь разочарования позади. Милая, скоро ты сможешь исполнять свои капризы.

— Да! Но знаешь, что против?! — Эвис придвинулась к нему и разжала ладонь. Там лежала горошина хронопускателя.

— Против всего волшебства, что было и верю будет, есть еще одно оно в моей руке. Я готова рыдать: ведь он только один! Настанет день, когда правда о диадеме откроется. Я жду и боюсь его. Боюсь он близок. Мы достаточно говорили и об этом. Знай я возлюблю этот мир и без тебя. Я только твое орудие: нравится оно тебе или нет — сдашь его в музей истории. На этом точка. В твоей руке власть над временем, перед тобой долг — не тяготись — гордись этим.

— Ты видишь этого гордого человека? — Андрей указал на аотта, сидящего на камне, где аллея обрывалась и дальше вилась узкая тропа.

— Он ожидает нас? Не помню его среди других. Заметь! Он так похож на статуэтку из Тар. Да? Жизнь, которой дает ночь. Луна и сокровенное Число.

— Похож на человека действительно ждущего нас, — Грачев вынул меч и убрал его в поножи. Они спустились вниз.

— Мое имя — Хетти, — сказал аттинец. Одеждой ему служила повязка на бедрах и шерстяной плащ, скрученный, увязанный ремнем на плече. Он смотрел на Грачева, будто оценивая. Андрей же в свою очередь оценил его суховатые и крепкие, как слой меди, мышцы, глаза синие, словно ночной лес, лицо — воистину лицо ожившей статуи.

— Вы видели Лонкэ? — почти сразу спросил аотт.

— Нет. День назад мы останавливались в его хижине. Он сам умер, когда мы были еще далеко.

Эвис хотела рассказать известное об отшельнике от Арума, но Хетти прервал ее:

— Позже. Он умер — и все. Я живу один у начала лесов. Войдите в мой дом, его почитают не только нуты, — он чуть улыбнулся.

— И далеко он? — спросил Грачев.

— Далеко? Зачем пришедшим на край земли спрашивать о расстояниях? Он ближе любого дома, оставленного вами.

— Сейчас все равно куда идти, — согласилась Эвис. От скалистых возвышенностей тесно обнимавших Дом Тога они направились на юго-запад. Справа протекала Оеки, здесь тихая, то и дело разливающаяся в глубокие озера, где утесы приграждали ей путь. У края плато она преображалась, ревела, неистово несясь среди разломанных ее водной мощью скал.

Они прошли довольно много, но еще ничто но указывало, будто Земля Облаков обиталище человека. Будто не отсюда во времена, отмеченные легендами, сошли знания давшие людям ремесла, искусства, силу Числа и Слова. Позже, между холмами, по другому берегу реки показались прямоугольники возделанных полей и изгиб мощенной темным камнем дороги.