— Не спеши. Почему мы оказались чужие? — Эвис взяла факел из его рук и укрепила в щели стены, с удивлением заметив налет сажи, чернивший свод. Кто-то и раньше останавливался здесь, может быть также топя надежду в недвижимой воде подземного бассейна.

«Знаки были вопросы» мы давали ответы. Мерили мир из себя. Вроде бы все верно, — Грачев устало опустился на выступ базальта. — Все верно, — повторил он, — Или мера изменилась. Ну, нет. Легче считать, что ошибся Ликор. Но Бог же он, и похоже зря причислен к сонму святых… Потуши факел. Мне не нравится наблюдать, как сгорают наши шансы.

— Я хочу осмотреть рельефы в нишах, может быть подсказка там. Каждая деталь может иметь значение.

— Или все вокруг быть бессмысленным. Тысячи лет этому музею из камня и костей. Где гарантия, что его создатель дышал тем же воздухом? Думал и видел также, как мы?

— Мера — простые законы, пришедшие раньше людей. Они незыблемы. Это мы идем по серпантину тысячелетий, восходя или падая…

— И вот достижение: перед нами стена! — Андрей порывисто встал, шагнул к краю водоема. В темной, но прозрачной воде он различил ступени, самые обычные, какие должны были продлить их путь под улыбку каменного лица. Путь к тайне Голубой Саламандры.

— Тогда что за стеной?! — вопросил он, улыбаясь словно сам Ликор.

— Поднырнуть под стену! — воскликнула хронавт, раньше чем Грачев оценил ее проницательность. — Посвети мне. Держи факел над водой, — попросила она, снимая одежду. Одним толчком Эвис доплыла до плит, исчезла в глубине. Несколько следующих минут Андрею показались вечностью. Он с напряжением вглядывался в воду, подернутую рябью от тела ныряльщицы и считал каждый удар сердца. Когда же Эвис появилась вновь, в глазах ее был счастливый блеск.

— Собирайся, — сказала она. — Там слишком темно, но я разглядела лестницу наверх. Откуда-то проникает свет.

Вдохновленный открытием хронавта, Грачев вытряхнул из кожаного мешка ненужные больше факела, сложил туда одежду Эвис и туго увязал скудный багаж шнурком.

— Здесь глубоко, — предупредила она. Всплыв по ту сторону стены, Андрей в первый миг не мог определиться: где он? Его окружала холодная черная, как небытье, вода. Он шумно ловил ртом такой же черный воздух, размахивал руками, но, оглушенный глубиной, не слышал плеска. Пространство словно свернулось, исчезло в никуда, пока не ощутил он теплого тела Эвис. Постепенно Андрей различил слабый свет, падающий от извилистого разлома вверху, грубые стены и крутые ступени, взбиравшиеся от водной ловушки к узкой террасе.

— Эти аотты жестокие и бесчестные люди, — выбравшись на парапет, Грачев принялся выжимать тунику. — Во всех свидетельствах упоминается только о трех этапах: Скала, Лабиринт, Тог. Если бы не счастливый случай, мы бы так и остались в неведении, что центральный проход может оказаться затоплен. Это не по правилам. Будет нехорошо, если в качестве непланового испытания нам еще на голову свалится многотонная плита.