— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею? Пикритов, спускающихся сюда в ночи полной Луны. Обратившегося в созвездие, Данэ. И вот тебя. Ты — тоже ночь, хотя уже зачался рассвет. Ты другая ночь, похожая на другие только цветом.

— Понятно. Не люблю бредовые афоризмы, особо, когда их умащают рифмой. Еще раз прости, во мне ты не найдешь благодарного слушателя. — Андрей ускорил шаг, старательно скрывая руку, разодранную об острый край роговой пластины. Но они вышли в освещенный неф, и жрец заметил капли крови, падающие на белый мрамор.

— Ну-ка покажи. Тебя ранил Тог! — произнес он утверждающе, словно приговор. — Это неспроста.

— Поцарапал. Мне нравится поигрывать с шустрыми маленькими гадами.

— Не дерзи. Твоя кричащая самоуверенность не более чем глупость. И еще я знаю: ты перетрусил. Хотел ли ты испытать себя, вернуть старый долг или что-то еще, — ведомо тебе. Я не видел, что произошло между вами, но знаю точно: глядящий в совесть снова не принял тебя. Снова не принял и ты снова чудом разминулся с ним.

— Как говорят в долине храмов, не надо путать вымысел с подлинным знанием. А у твоего стража действительно зловредный нрав и шкура шершавая. Или я был не осторожен.

— Малая царапина от стерегущего может стать опаснее укуса тростниковой змейки. Идем, я обмою и присыплю рану.

— Тебе то, украдкой глядящему за всеми, не знать, кто чудесно излечил Хетти?!

— Как пожелаешь. Я думал, сегодня вы будите в Ланатоне. Разве не подходящий день, выслушать Хепра?

— Подходящий. Лучший из дней, — Грачев принудил себя улыбнуться и зашагал к выходу.

— Постой! Она все же пошла туда! Разве не так?

— Возможно, пронырливый, жрец. Мне некогда тешить тебя ответами.

Он шел по серой в сумерках аллее, пока. Дом Тога и приютившая его скала не скрылись за кронами деревьев. Потом поднялся к седловине холма и в изнеможении опустился в траву.

В светлеющем небе проступали, очертания далеких заснеженных гор. Прохладное дыхание Скеры нагоняло с севера хмурые валы туч. Только земля была еще теплой, помнящей полные солнца дни, пахнущей спелой травой.

Невзирая на усталость, Грачев решил неторопливо и трезво проанализировать последние события. Он с изрядной долей скептицизма допускал, что в ночных приключениях были замешаны сами аотты. Ведь смоделировать так точно, вплоть до психических особенностей его двойника и осуществить надпространственный переход вряд ли древним по силам, какие бы сюрпризы не хранили Дома Сфер. Здесь виделась третья воля, которой он не спешил давать строгое определение. Не проявления очевидно: Голубая Саламандра, Пирамида и Тог, может может набор таинств Ланатона. А корни начинались за пределами Земли, или как выразилась Эвис в «цивилизации, которой давно нет». Все это он передумал много раз, строя гипотезы и проверяя их прочность в бесконечных дебатах с хронавтом.