Вершина скалы скрывалась в рыхлых тучах, наплывавших с северо-востока, вновь затмивших небо. временами солнце проникало сквозь их разрывы, сверкая в мокрой листве, на умытых гранитных плитах, дрожало в подернутых рябью лужах. Тогда возникало ломкое нестойкое ощущение праздника и толпа у входа в священный дом веселела. Громче становились голоса, живее движение на тесной площади. Нейса Эвис разыскала довольно-таки быстро, заметив рослую фигуру Мэя и яркое платье Наир, выделявшееся среди других, как охапка шафрановых маков.

Хетти молчаливо стоял в отдалении, он уже сказал сыну необходимое, уводя его из дома к источнику у гранитного утеса, то уединяясь в место жуткой памяти и повторяя: Здесь погибла твоя мать. успел рассказать о Лонкэ, воспитавшем его самого, до отречения от Дома Третьей Сферы. Потом, сидя ночь в гроте, открытом лунному серпу, охотник размышлял о тайне рождения, смерти, надеясь — юноша внимает словам, как когда-то внимал он гипнотическим речам редких вольнодумцев долины храмов. Еще говорил о страхе, о страхе и о собственных встречах с Тогом, наблюдая за движением белков испуганных глаз, сжимал его руку и внушал покой.

Они вместе пили воду Нидри и клали в землю семена двенадцати трав, — это было только вчера. А сегодня Хетти с тревогой спрашивал, что же успела принять и что отвергнуть душа Нейса за пятнадцать лет? И почему так быстро пролетело время? Ему вдруг безумно возжелалось отдалить наступивший день. морщина, как трещина рассекла лицо и он, скрывая свои переживания, отвернулся в полоборота от подошедшего Грачева.

Андрей, наверное, понял его и поднялся на несколько ступеней к святилищу. Подниматься выше не стал, под портиком собрались пришедшие из Ланатона, ему хотелось оказаться во внимании Апи или Хепра, тем более их многочисленной свиты. Последний разговор с хранителями Грачев предпочел возложить на Эвис. Он просто не видел в нем никакой пользы, а мысль о возможных объяснениях по поводу внезапного бегства из долины его раздражала, он мог выдумать немало убедительных причин, всяких складных историй, но как было объяснить, что почти в одно время его встречи с Аманхором, «его» видели бегущим к дороге в Ану?!

Конечно он сумел бы отшутиться, смеясь в пронзительно-синие глаза Хепра, с неким умыслом приписать себе сверхспособности, мог руша принятые нормы, послать всех к чертям. Хотя вряд ли, перед обителью сторожившего Хорв, такой выход был лучшим.

Движение толпы к порталу Грачев воспринял, как «наконец свершившееся» Он намеренно задержался, пропуская Кени, поманившую его Наир, затерялся среди возбужденно болтавших кверийцев и прошел в святилище уже после них, стараясь не выпускать из виду Эвис.