— Однако мне пора делать выводы… Попробую догадаться: Пирамиду построил Некто. Он пытается удержать истечение Истины опередившей его на миг. Пытается контролировать развитие цивилизаций Земли и пирамида — его цитадель.

— Еще скажи, как говорила не мне: «там живут те, кого давно уже нет». А может Пирамида — могильная плита Истины? Не знаю. Ты стремишься вникнуть все глубже, но запомни: ни тебе, ни целому легиону равных тебе это пока не позволено. Аттина перед вами — Пирамида не для вас!

Эвис подошла к очагу, взяв потухший уголь, принялась чертить на мраморной плитке знаки из послания, вынесенного Грачевым. Жрец молчал и казался безразличным к ровным строкам, оставляемых ее рукой. Однако, за маской безразличия от хронавта не ускользнуло глубоко упрятанное волнение.

— Аманхор, мы обладаем знанием на много порядков превосходящим, данное Домам Сфер. Ты ведь успел осведомиться, Откуда я? Тебя не смущает? Прочти знаки.

— «Голубая саламандра не вам. Покои для нее, — покой для вас. руки шестой…» — он остановился, разглядывая письмо с одной, то с другой стороны, потом сказал. — Дальше не могу, ты не обозначила цвет.

— Это очень важно, Аманхор! читай! хотя бы отдельные слова.

Я сама попробую связать их смыслом.

— «Руки шестой звезды… Уничтожь… Диадему верни или уничтожь». — твердо произнес он. — А дальше ясны лишь два последних слова: «Свой Дом». Откуда у тебя знаки Пирамиды?

— Не спрашивай, я тоже имею право на тайны. Итак, послание для меня. Получается Некто теперь беспомощен? Не в силах испепелить кусок металла? И на это Ориест!?

— Ты говоришь о могуществе во плоти, наивно и опасно противопоставлять его могуществу незримых величин. Кроме того, еще есть могущество знаний, которыми можно распорядиться: дать или утаить.

— Кроме осколка, унесенного Аттом. Понимаю. Некто в затруднении. И я не осталась без них. Мы могли бы помочь друг другу. Аманхор, отведи меня в пирамиду.

— Нет! Ты желаешь невозможного, закончим этот разговор. Твой путь на Землю Атта. вниз! Следом за Данэ!

— За Данэ?!

— Ты удивлена? конечно, откуда ты, гонимая надеждами в Ланатон, могла бы узнать. Сделав свое дело на этой земле, он ушел на другую. Обидно — не скоро кто-либо заметит его отсутствие. Он ушел в ту же ночь, когда вам всем снилась новорожденная статуя в его саду. «Глупец!» — кричал я ему, но он не слышал. Его одолевала мука и жажда. Единственное на что у него хватило сил, так попрощаться с тобой и с ней через меня.

— Не надо было говорить о Данэ сегодня, — сказала Эвис. Перед ее глазами вновь было счастливое лицо великого мастера.