— У тебя еще хватит времени сделать выводы, — нарушил молчание Аманхор. — Ты способна справиться с этим без меня.

— В чем дело? Ты торопишься получить плату?

— Нет, я позволяю задать несколько вопросов. Вдруг тебе повезет я смогу на них ответить.

— Откуда пришла Истина, Аманхор? Со звезды, имя которой созвучно твоему?

— Со звезд или пространств более далеких. Её путь уже не проследить. Если хочешь — слушай легенды «отвлеченных». Только разве это важно? Она пришла и все! А Некто, бегущий за ней, на шаг опоздал. Опоздал, или на то Ориест!

— Тогда что по-твоему заключает «Ориест!»?

— Каждый объяснит по-разному… Скажу проще всех: «Ориест!» — что должно быть. Должно быть, потому, что так определил спешащий за своей тенью. Мы вольны, но не в эволюции закрытых знаний. Слишком многое происходит по замыслу, который принес Некто. Не думай, он не бог и не дух, — он сильнее их. Говорят, будто вечность назад он был похож на нас. Глупцы считают, будто он уже безлик и безучастен, однако посвященным дано слышать пульс его воли и тогда восклицать «Ориест!». это просто и очевидно, в мире правит заветное слово и людям никогда не добиться большего, чем определено, не узнать боль! его, чем дозволено. Они могут только пытаться сделать это: истязать сами себя, слать друг-друга на смерть и, все равно, пожинать горькие плоды тщетных усилий.

— Мне не нравится это слово. Мой мир скорее слышит волю Эам и он достиг большего.

— Как угодно. Тогда плата, — Аманхор извлек кинжал из громоздкой шкатулки и подошел к Эвис, — Теперь ты знаешь где и что искать. Надеюсь осмыслишь: зачем это нужно. Я доверился, думая: «0риест!». Если же нет, — мы жестоко поплатимся оба. тебе передана немалая часть тайны, которую хранит сторож Хорв, тайны которой нет за самими дверями Хорв и подлинная плата от тебя в том, что ты разумно ей распорядишься, Я не требую молчания, хотя полезнее его хранить. Еще будет справедливо, если ты дашь взамен хозяину часть своей таинственной плоти.

— Какую часть?! — Эвис отшатнулась от сверкнувшего лезвия, но быстро справилась с собой и встала навстречу жрецу.

— Не бойся. Я не смею покалечить тебя. Клочок волос и немного крови. Столько — сколько поделаешь дать.

— Так мало? — она протянула руку и даже рассмеялась, когда густые капли потекли по пальцам в серебряный сосуд.

— А кто ты сам, Аманхор? Ты не похож на аотта.

— Я помню себя с детских лет здесь. Лишь немые стены, изваяния и Тог. Те, кто воспитывал меня, так же служили священному Дому, а мы неохотно говорим откуда взялся и куда исчез человек. — Он мял в узловатых пальцах отсеченный локон хронавта и глаза его, обращенные в даль, блестели так же странно, как неведомый камень на груди. — Может я — сын Тога, а может послан Пирамидой. Но не спрашивай «зачем?», не спрашивай «что там?». Эти вопросы противны знанию, которое ты должна унести.