— Тог идет! — огласил жрец.

Как во сне, отравленном дымом винных трав, хозяин пещеры двигался медленно и неуклюже. Его внимание привлекли две пустые площадки и он изучал их долго, будто там крылся обман, потом повернулся к галерее служителей Ланатона, выпуская со свистом воздух и охватывая столпившихся у балюстрады затуманенным взором, в котором все. яснее, больнее проступали иглы льда и растворяющаяся бездна.

Почти незнакомому с ритуалом Грачеву такое поведение подземного стража казалось странным. Он подумал: тварь не питает интереса к пяти фигурам в пурпурных мантиях, а выискивает именно его, — лжеца, нарушившего правила игры. Тешась этой мыслью он усмехнулся. Однако Тог так и не повернулся в его сторону, насытившись созерцанием нижней галереи он двинулся вперед, будто гигантский бронированный механизм, предназначенный для разрушения, остановился от испытуемых совсем близко.

Внук Апи покраснел и крепко сжал кулаки. Он не отступил ни на шаг, но согнулся в коленях, задрал голову, как человек готовящийся к прыжку в неизвестность. Лишь тяжелый взгляд отпустил его, он жадно глотнул воздух и покосился на Хепра, уже принявшего эстафету.

Адепт Пятой Сферы оставался неподвижен и спокоен. В эти минуты, взирая на стража, он неторопливо листал свою жизнь, словно страницы книги, близкой к завершению, где не хватало нескольких обдуманных строк. Он вспоминал, будто разглядывал себя из вне, через изломы хрустального шара то глазами гостьи, похожими на влажные изумруды. Вспоминал, а в голове пульсировал мучительный вопрос.

Когда же Тог отполз в сторону и слепящий свет от зеркал более не смягчала его тень, Хепр пробормотал с заметным привкусом горечи: «Священная тварь так и не снизошла до справедливого ответа. Или оказалась на ступень разумнее, чтобы отвечать только мне».

За пришедшим разочарованием, он ощутил внезапный отток сил, суставы и кости будто обмякли. Хотелось опуститься на пол, скрестив ноги сесть и не замечать ничего. Еще он почувствовал, как справа, где теперь находилось чудовище, зарождаются звонкие дребезжащие железом токи и в их жестокой сети бьется чужой страх. Хранитель повернул голову на непослушной онемевшей шее, но смог только прошептать: «Ответь же ему по чести! Нет! Ты не сын Хетти!»

Нейс уже не слышал обращенных к нему слов, ни возбужденного ропота галерей. Его глаза дико вылезли из орбит, тело сотрясалось. Он слетел с площадки, думая найти защиту за спиной старика и истерически заорал: — Не меня! О, Небо! Не меня!

Тог со стремительностью атакующей змеи выпал вперед. Огромная пасть сомкнулась, глотая крик, бьющееся человеческое существо и брызги крови окрасили белый камень.