— Раньше нет, — Придвинувшись ближе к огню, хронавт сопоставляла рассказ жреца и легенды пикритов с похожими отрывками древнейшего аттлийского эпоса, многое сходилось. Былое проступало сквозь позолоту мудреных аллегорий.

Теперь многоликий образ становился яснее, словно таял в горячих лучах туман, на какое-то время Эвис даже забыла о присутствии жреца.

Отблеск пламени окрашивал ее распущенные волосы, а погруженное в тень лицо было сосредоточено строгим, как у отдавшейся во власть Ины. Аманхор, может того не желая, напомнил о себе звоном пустой чаши.

— Труднее поверить, будто хранители томили меня пустой надеждой, — тихо произнесла она.

— Верь! Я не сказал, что они обманывают. Голос Ланатона превратится в крик, если его достигнет мое откровение! уж слишком сильна там вера в обратное! Хранители мудры в Семи, но невежественны в другом. Они не знают, чего не знают! Истину видел каждый со своей стороны и видел только видимое. повторяю: она в осколках и пыли. Она укрыта тайной, чтобы спать может до назначенного Часа, а может вечность. до Часа…, — Аманхор в задумчивости мял бороду и не сводил глаз с Эвис, — Не ты ли желаешь приблизить великий час? когда ты вышла из Лабиринта, я видел Голубую Саламандру в твоих волосах, видел как попятился Тог. я воскликнул:, «Ориест!» Не знаю, прав ли был тогда и прав ли теперь, смея рассказывать все это… Тебя по — прежнему волнует тайной Голубой Саламандры? Так ты узнала и еще узнаешь достаточно без меня. достаточно, чтобы задуматься: не с ней ли те Семь и один делили истину? Не ее ли одевал Ликор, сжигая лишний камень в скале или вынашивая новый порядок? и не благодаря ли ей исчезли меку? Если тебе так нравится — живи воспоминаниями ушедших тысячелетий. Я даже не скажу, что там больше вымысла. Лучше напомню слова из пирамиды, неверно истолкованные Ланатоном и не понятые по сей день: «диадемы не должно быть на Земле, отныне она несет Ничто Ничто для вас». Она несет Ничто, гостья! Вот, что важно понять. Остальное рассеяно пылью, даже ползая в ней на коленях всю жизнь, ты не сложишь полный ответ.

— Я догадлива, Аманхор, Слушая легенды, я умею отделить действительный опыт от вымышленного. Сегодня ты открыл то, что я была обязана увидеть сама раньше. Но я ж умею делать выводы.

Притихший огонь откуда-то вновь набрал силу, словно глаза хищной стаи вспыхнули кусочки обсидиана, составлявшие мозаику на стене. По полу заземлились длинные гибкие тени. Эвис наблюдала за их изменчивым движением, казалось, несут они продолжение мыслей жреца, то мерещились фигуры пикритов, пляшущих вокруг костра, воздав руки к небу, голося песнь без слов.