Через несколько часов пара вернулась с деньгами. Билл вернул залог, обменяв его на расписку О’Брайена, подтверждавшую, что тот получил 15 300 имперских в качестве гонорара за защиту Билла на процессе перед лицом военного трибунала.

– Не хотите ли выслушать мою версию происшедшего? – предложил Билл.

– Нет, конечно! Это не имеет никакого значения. Вступая в армию, ты отрекся от всех прав, присущих человеку. Они могут сделать с тобой все, что им заблагорассудится. Твой единственный козырь – это то, что они тоже пленники системы и должны придерживаться сложных и противоречивых законов, которые сами же столетиями и плодили. Им не терпится поставить тебя к стенке за дезертирство, и у них на руках неопровержимые доказательства.

– Так что же получается, меня расстреляют?

– Не исключено, однако мы должны рискнуть.

– Мы?.. В случае неудачи вы станете к стенке вместе со мной?

– Не забывайся! Ты разговариваешь с офицером, болван! Молись, чтобы они совершили ошибку.

Теперь не оставалось ничего другого, как только дожидаться процесса. Когда Биллу выдали мундир с нашивками предохранительного первого класса, он догадался, что ждать осталось недолго. Через некоторое время по коридору, чеканя шаг, загрохотал взвод охраны. Дверь в камеру открылась, и Сгинь Сдохни сделал знак выйти.

Взвод окружил Билла, и все вместе зашагали по коридору. По пути Билл забавлялся, поминутно меняя ногу и сбивая охранников со строевого шага. Однако в зал суда он вошел, стараясь всем своим видом произвести на окружающих впечатление бывалого воина и заслуженного ветерана, о чем свидетельствовали медали, позвякивающие на его груди.

Единственное свободное кресло стояло рядом с креслом начищенного и опрятного капитана О’Брайена. В армейском мундире он выглядел очень воинственно.

– Начинается, – шепнул О’Брайен. – Примем их условия игры и будем сражаться их же приемами.

Все вытянулись по стойке смирно. В зал вошли офицеры – члены военного трибунала. Билл и О’Брайен расположились на одном конце длинного черного пластикового стола, а на другом конце сел юрист-обвинитель, суровый седовласый майор, затянутый в дешевую портупею. Десять судей-офицеров заняли кресла вдоль длинной стороны стола, откуда были видны и обвиняемый, и обвинитель, и публика.

– Начнем, – с подобающей моменту торжественностью объявил председательствующий, плешивый толстый адмирал. – Надеюсь, трибунал не станет затягивать рассмотрение дела и вынесет справедливый приговор, признав подсудимого виновным и приговорив его к смертной казни через расстрел.