– …умоляю вас, ваши милости, отпустите его, потому что, если вы осудите его, негодяи бессердечные, вас ожидает кромешный ад…

Дверь захлопнулась, и голос оборвался на полуслове.

– Вычеркните это из стенограммы, – распорядился председательствующий и покосился на О’Брайена. – Будь у меня доказательства, что это ваших рук дело, я приказал бы вас расстрелять вместе с вашим клиентом!

О’Брайен с невинной улыбкой сложил руки на груди и наклонил голову, намереваясь приступить к изложению своего взгляда на дело, но ему снова помешали. Какой-то пожилой человек взгромоздился на одну из лавок и замахал руками, привлекая к себе внимание.

– Слушайте меня все! Справедливость должна восторжествовать! Я пытался смолчать, но так и не сумел. Билл – мой сын, мой единственный сыночек, и я, умирая от рака, умолял его навестить меня, побыть со мной последние часы моей жизни…

Завязалась потасовка. Полицейские принялись стаскивать оратора, но выяснилось, что он приковал себя к лавке цепью.

– …он так и сделал, он варил мне овсянку, кормил меня, ухаживал за мной и делал все это так хорошо, что мало-помалу я выздоровел. Вы видите перед собой человека, исцеленного овсянкой из добрых сыновних рук! А теперь мой сын должен умереть за то, что спасал меня? Лучше возьмите мою никчемную жизнь вместо…

При помощи атомного резака старика отсоединили от лавки и вынесли за дверь.

– Достаточно! Это уж слишком! – завопил раскрасневшийся председательствующий и в сердцах так шарахнул молотком по столешнице, что тот разлетелся на мелкие кусочки. – Очистить зал от публики и свидетелей! Трибунал постановляет дальнейшее слушание дела производить закрытым порядком, без допроса свидетелей и обращения к доказательствам! – Он обвел взглядом коллег. Те согласно закивали. – В связи с вышеизложенным обвиняемый признается виновным и приговаривается к смертной казни путем расстрела. Приговор исполнить сразу же, как только обвиняемого приволокут на стрельбище!

Судьи стали подниматься с мест, но их остановил спокойный голос О’Брайена.

– Суд, несомненно, вправе поступать так, как поступил, но я требую огласить, на основании какой статьи кодекса вынесено решение!

Председательствующий с тяжелым вздохом вновь уселся.

– Как бы мне хотелось, капитан, чтобы вы угомонились. Вы знаете кодекс не хуже меня. Но коль скоро вы настаиваете… Пабло, прочти вслух!

Судебный секретарь полистал толстенную книгу на своем столике, отметил место пальцем и забубнил:

– Законы военного времени, воинский устав, параграф, страница и тэ. дэ. и тэ. пэ… А, вот! Параграф двести девяносто восьмой-бэ. Если какое-либо лицо, проходящее действительную воинскую службу, самовольно оставит место прохождения службы на срок, превышающий один стандартный год, указанное лицо виновно в дезертирстве и виновным может быть признано даже заочно. Единственное наказание за дезертирство – мучительная смерть.