«Ночью» корабль спал, действовала только дежурная смена.

Дон уснул, но в четыре ноль-ноль по корабельному времени его разбудил продолжительный сигнал вызова. Он нащупал трубку, на маленьком экране появилось лицо Дойла, секретаря генерала.

– Позовите охранников, – приказал он. – Хочу поговорить с кем-нибудь из них.

Первой мыслью было бросить трубку на стол. Передавать их сообщения… он не собирался им помогать! Но от этого никто ничего не выиграет, поэтому Дон направился к двери. Охранники чего-то опасались – один из них следил за Доном, пока второй разговаривал по телефону.

– Они требуют доктора в рубку, – сказал он. – Я поведу его, а ты останешься здесь.

– Они не сказали зачем? – спросил второй.

– Кто-то заболел. Доктор, берите свой маленький черный саквояж и пойдем.

Дон ополоснул лицо, вытащил из шкафа аварийный комплект. Еще один случай лихорадки? Интересно, кто на этот раз. Дон сознавал, что это противоречит профессиональной этике, но он надеялся, что это генерал. Восстание, несомненно, утихнет, если генерал выйдет из игры. Сопровождаемый охранником, Дон направился в рубку управления.

Охранник у входа кивнул, когда они подошли, и открыл дверь. Первым, кого увидел Дон, войдя в рубку, был Спаркс, лежащий на полу с закрытыми глазами. Он стонал и корчился от боли. Доктор Угалде сидел в капитанском кресле, а в другом конце рубки стоял Дойл с пистолетом в руке.

– Осмотрите его, – приказал Дойл. – Он болен. Он внезапно сжался и свалился на пол. Нам надо подготовить передатчик.

– Я трогал его голову, она горячая, – сказал Угалде.

Обычно лихорадка начиналась не так, но с новой болезнью все возможно. Дон опустился на колени рядом со Спарксом и открыл свою сумку. Вытащив анализатор, он коснулся тыльной стороной руки лба Спаркса. Кожа была холодной, температура – совершенно нормальной.

Прежде чем Дон успел что-либо сказать, Спаркс открыл глаза и подмигнул.

В этот самый момент открылась дверь в коридор, и Дон узнал голос Курикки:

– Дойл, бросайте оружие, тогда все останутся целы.

Дон обернулся и увидел, что ситуация кардинально изменилась. В дверном проеме стоял Курикка, держа перед собой обезоруженного охранника. Его рука сжимала большой автоматический пистолет, нацеленный прямо на Дойла. Доктор Угалде находился позади второго охранника, прижав к его шее кухонный нож.

– Бросай оружие, – прорычал Угалде каким-то не своим голосом, – или я проткну твою глотку!

Кусок металла лязгнул о палубу.

Дойл колебался, растерянно переводя взгляд с одного на другого, потом вскинул пистолет.

Курикка тут же выстрелил, и Дойл застонал от боли. Пистолет выскользнул из его пальцев, он схватился за руку, чуть выше локтя. Между пальцами медленно проступила кровь.