– Не слушайте его, – закричал Бригс треснувшим от ярости голосом, его лицо залила краска. – В атаку! Хватайте их!

Но слова Дона уже оказали воздействие, и вооруженные люди заколебались. Они бы дрались за свои жизни, если бы верили в победу. Но встать лицом к черной смерти, глядящей из дула пистолета старшины… Они обеспокоенно переступали с ноги на ногу, поглядывая друг на друга, и оставались на месте.

– Трусы! – проскрипел генерал Бригс. Он нагнулся и схватил металлический прут, оброненный охранником. – Среди вас нет мужчин. Идите за мной, он не станет стрелять. Он еще больший трус, чем вы. – Генерал шагнул вперед.

– На вашем месте я бы так не рисковал, – сказал Курикка. Он щелкнул затвором, звук громко прозвучал в тишине.

– Ты не выстрелишь, – усмехнулся Бригс, поднимая прут над головой.

– Я бы не колебался, если бы передо мной был кто-нибудь другой, – сказал старшина, опуская пистолет. – Но я хочу увидеть вас стоящим перед судом.

Издав победный вопль, генерал обрушил прут на голову старшины.

Для своей крупной комплекции старшина двигался довольно проворно, подобно кошке. Он отшатнулся и выставил блок, ударив при этом генерала по руке рукояткой пистолета. Бригс задохнулся от боли, и прут выскользнул из его пальцев. Развернувшись на носках, старшина нанес короткий удар левой рукой в солнечное сплетение.

Генерал согнулся и упал на пол. Курикка, не обращая на него внимания, навел пистолет на стоящих в дверях людей:

– А сейчас я пристрелю каждого, кто не бросит оружие! Ну!

Не было никаких сомнений, что он выполнит свою угрозу. Дубинки лязгнули об пол – с бунтом было покончено. Курикка посмотрел на затихшего генерала, и на лице старшины появилась невеселая улыбка.

– Вы даже не представляете, какое удовольствие мне доставили, – сказал он.

Дон подошел к позеленевшему Дойлу, свернувшемуся в кресле, и осмотрел рану в предплечье.

– Я чемпион национальных соревнований по стрельбе, – сказал Курикка. – Я очень редко промахиваюсь.

Дон посыпал рану антибиотиком и вскрыл перевязочный пакет. Когда его пальцы коснулись кожи около раны, он внимательно посмотрел на Дойла и надел на его запястье анализатор.

– У Дойла высокая температура, – сказал он.

– Неудивительно, – отозвался доктор Угалде. – Не хотел говорить раньше времени – надеялся, что это связано с переживаниями, но теперь признаюсь, что моя температура несколько последних часов выше нормы, и я чувствую явное недомогание.

– Курикка, – сказал Дон, – нужно как можно скорее найти метеорит. Иначе мы упустим время.

Они посмотрели друг на друга, и каждый увидел в глазах другого отражение собственного страха.