— Сила и живучесть! Будет вам живучесть, гады! Пуля в лоб, и зелье ваше поганое в глотку!

Руки сами собой отщелкнули опустевший магазин, вставили полный. Он нацелился было в смутные силуэты, мелькнувшие у сарайчика, но вдруг под крыльцом, в темной щели, перечеркнутой невысокими опорами, наметилось какое-то шевеление. В следующий миг незримый ледяной вихрь хлестнул по опушке, и Сарагоса с криком «Ложись!» повалился лицом в колючую сухую хвою. Падая, он еще успел заметить, как из-под настила веранды выползают крохотные фигурки, похожие издалека на мурашей. Их было с десяток, и каждый тянулся к лесу правой рукой, словно сжимая в ладони какое-то крохотное и незаметное на расстоянии оружие.

«Прижали! — мелькнула мысль. — Прижали! Не поднимешься, не выстрелишь! Скосят своей адской бритвой, как траву!»

Видать, боевики загадочного Калиостро тоже предпочитали классические расклады: группа первого удара да группа прикрытия… «Вот только есть ли у них козырной туз в рукаве?» — лихорадочно размышлял куратор, прикрывая голову от валившихся сверху ветвей. Ощущение тяжести и ледяного холода нарастало, и он понимал, что приближается конец. Сейчас возьмут чуть ниже… или сразу накроют, или подрежут стволы… Будто подтверждая, что мысль эта недалека от истины, слева раздался грохот, и куратор, вывернув шею, увидел, как падает огромная сосна. Казалось, ствол валится прямо ему на спину, но Сарагоса не мог ни отползти, ни даже крикнуть. Мышцы вдруг одеревенели, горло свело судорогой, и рука, тянувшаяся к карману, к спрятанным там сюрпризам, остановилась на полпути.

«Снайпер, — беззвучно позвал он, — где же ты, Снайпер?»

Где-то вдалеке раздался сухой щелчок, едва различимый за грохотом падавших сосен. Первый щелчок, потом второй, третий… После третьего ледяной пресс будто бы отпустил его, и куратор, шатаясь, поднялся, тут же вскинув бинокль. Фигурки, мельтешившие перед крыльцом, разбегались: кто-то мчался к сараям, кто-то падал, кто-то полз, волоча ноги и оставляя в траве густой багровый след, кто-то уже примерился нырнуть обратно в щель под настилом. Снова сухо щелкнуло, и одна из фигур вдруг повалилась, как мишень в тире; потом раненый встал и вытянул руку к опушке — к той, откуда стреляли.

— Живучие, гады, — опять пробормотал Сарагоса, прикидывая, что передышка невелика. Полминуты, и враги расползутся по щелям, укроются от огня Снайпера, а затем покончат и с метким стрелком, и с автоматчиками. Если уже не покончили… С флангов, с позиций Самурая и Сентября, не доносилось ни звука.

— Целы, парни? — громко спросил Сарагоса, не оглядываясь по сторонам и шаря в кармане.