— Со мной все в порядке, сэнсей, — отозвался Дорджи.

И тут же справа раздался хриплый, какой-то чужой голос Сентября:

— Пал Нилыч! Они же Сергея убили! Сережку!

— Присчитай сюда Самума с Селенитом! — Свирепо оскалившись, куратор всадил в подствольный гранатомет сюрпризец — продолговатый остроконечный цилиндр газовой шашки. Этих снарядов прихватили штук шестьдесят и разных сортов — с обычной слезогонкой, с рвотным дымовым парализатором и с зельями покрепче, от коих случается немедленный и полный карачун. На табачный дым, столь неприятный для любителей «голда», все это не слишком походило, но Сарагоса рассудил, что каши маслом не испортишь. Тем, кто не любит запах табака, вряд ли понравится рвотный газ…

— Гранаты! — рявкнул он, нацелившись в бревенчатую стену над крыльцом. — Сентябрь, пали по кухне, Дорджи — по сараям! Дом — мой! Живее, парни, шевелитесь! Тошниловку, дымарь и слезогонку! Шашки с красной полосой не трогать! Возьмем живыми!

«АКД» коротко кашлянул, снаряд ударился о двери, и веранду затянуло желтовато-зеленым облаком. Тут же дымный клуб взвился над кухней — Сентябрь угодил прямо в трубу. Граната Самурая попала в проход между домом и сарайчиком; оттуда тоже стал расплываться дымок, но сероватый и блеклый — Дорджи, похоже, выбрал дымарь, средство неприятное, вызывающее жуткий кашель, но без фатальных последствий.

В течение минуты они выпустили еще десятка полтора снарядов, стреляя как заведенные. Теперь сруб с крыльцом, сараи и кухня были совсем не видны; над склоном хелма вспух зыбкий непрозрачный нарост, справа и вверху ядовито-зеленый, слева, куда Самурай загнал пяток шашек с дымарем, — серый, словно карельские скалы. Оттуда внезапно вывалился человек, упер руки в колени, перегнулся, затрясся в приступе неудержимого кашля; потом куратор услышал сухой треск, и скорчившаяся фигурка рухнула в траву. Впрочем, человек тут же попробовал приподняться, но щелкнуло снова, три раза подряд, и с каждым таким щелчком его переворачивало и подбрасывало — почти так же, как Сингапура и двух погибших триариев.

— Долг платежом красен, — сквозь зубы прошипел куратор, соображая, что и козырной туз его не подвел, и сюрпризы оказались вполне к месту. Отцепив от пояса рацию, он позвал:

— Снайпер! Считай, пауза в связи отменена, можешь говорить. Как ты там?

— Сижу на дереве, стреляю, — лаконично отозвался бывший десантник.

— Стреляй по ногам, — велел Сарагоса, — они мне живыми нужны.

— Не получается, Пал Нилыч. Если в лоб попадешь — убьешь, а в ногу или в руку, так это им семечки. Я уже проверил. И потом, — из динамика донесся странный звук, точно Снайпер потянул носом, — они ж Кешку прибили! Селенита то есть, корешка моего!