— Да. Это инстинкт приспособления, присущий нашему телу.
— И ты предполагаешь, что перенос тебя в этот латунный механизм мог лишить тебя сознания?
— Даже не знаю, так это или нет, босс. Просто спрашиваю себя. Мне нужно проверить эту мысль.
Они еще немного посидели, потом на Бёртона навалилась слабость, и он ушел в палатку.
На следующее утро они опять двинулись в путь. Земля была твердой, деревья — баобабы — стояли достаточно далеко друг от друга, очень тонкий подлесок, всюду маленькие цветы. Самое приятное путешествие за все время в Африке!
Покс и Фокс снялись с плеч Спенсера и перелетали с одного дерева на другое, тёрлись клювами и восторженно оскорбляли друг друга.
— Это любовь, — объявил Суинбёрн.
И не успели они сообразить, что под ногами их лошадей — обрабатываемая земля, как перед ними возникла деревня. Прятаться было поздно и пришлось платить
Лекарство Садхви полностью выгнало из Бёртона лихорадку. Все тело болело, но температура больше не поднималась, к нему начали возвращаться силы.
Траунсу, однако, стало хуже. Рана от копья слегка воспалилась, на ногах опять появились язвы.
— Скоро я стану калекой, — пожаловался он, сидя на табуретке и разрешив Суинбёрну закатать брюки на ногах.
— Фу! — воскликнул поэт. — Ну и чертовщина у тебя на ногах, Пружинка!
— Ты еще ни видел ее в полном цвету, парень.
— И не хочу! А теперь перед тобой единственный и неповторимый поставщик Оживляющих Лекарств и Укрепляющих Средств Ее Светлости Сестры Рагхавендры, и все это богатство только за моток проволоки и три блестящие бусины! Что скажешь?
— Что я скажу? Хватит дурачиться и ставь припарку, или твой затылок познакомится с мой ладонью.
Суинбёрн принялся за работу.
— Как жаль, что ты ничего не можешь сделать для меня, — протрубил Спенсер.
Бёртон, который, вместе с Бомбеем, только что закончил трудные переговоры с деревенскими старейшинами, подошел к ним и в изнеможении грохнулся на землю.
— Нам нужно направиться немного севернее, — сказал он. — Это спасет нас от прохода через густонаселенный район.