Солнце уже клонилось к закату, когда они, оставив позади неистовых обитателей леса, остановились на вершине холма и посмотрели сверху на обширную, покрытую джунглями равнину. На другой ее стороне, на склоне небольшого холма, что-то двигалось. Траунс поднес бинокль к глазам и покрутил колесико, настраивая прибор.

— Около двадцати человек, — сообщил он. — Идут пешком. Одно движущееся растение.

— Дай посмотреть, — сказал Бёртон.

Его друг протянул ему бинокль и Бёртон глядел через него, пока отдаленная группа не исчезла из виду.

— Спик, — сказал он.

Они решили остановиться здесь, быстро разбили лагерь и, не утруждая себя едой, немедленно провалились в сон.

Герберт Спенсер стоял за палаткой, опираясь на палку. Его тень удлинилась, стала темно-фиолетовой, потом рассеялась в наступившей мгле. Когда утром следующего дня они проснулись, он все еще стоял там. Бёртон завел его.

— Эй, Герберт, а твой мозг работает, когда пружина не заведена? — спросил Суинбёрн, готовя завтрак.

— Да, парень. — Механический человек коснулся пальцем в перчатке своей замотанной в шарф головы. — Бэббидж, вот здесь, интерпретирует электрические поля, находящиеся в алмазах, и преобразует их флуктуации в речь. И в обратном направлении: сенсорные каналы передают информацию из окружающего мира в камни, а поле интерпретирует их как звук и изображение. Когда чертов бэббидж не заведен, я понятия не имею, что происходит вокруг меня, но я все еще могу думать.

— Наверно ты чувствуешь себя как в ловушке. Я, скорее всего, сошел бы с ума, если бы оказался на твоем месте.

— Ты и так сумасшедший, — вмешался Траунс.

Ночью одна из лошадей пала. Они перераспределили груз, поели и начали спускаться по склону к краю джунглей. Достигнув его, они оказалась перед необыкновенно густой растительностью, через которую проходила узкая тропа. Хотя совсем недавно по ней прошла экспедиция Спика, следов она почти не оставила, и провести лошадей мимо колючих кустов и свисавших сверху лиан, покрытых снующими вверх и вниз муравьями, казалось исключительно трудной задачей.

— Дай-ка мне мачете, босс, — заявил Спенсер, ковыляя в начало колонны.

Он взял в руки большой нож и начал расчищать подлесок. Человек устал бы от этой работы за считанные минуты, но механическая рука заводного философа рубила без остановки, расширяя дорогу, и через четыре часа они вынырнули из джунглей, оказавшись на огромном плоском камне, большом как теннисный корт, окруженным со всех сторон сочной зеленой растительностью.

Спенсер, слегка пошатываясь, вышел на него, положил свой нож, достал из-за пояса револьвер Бомон-Адамса, 54-ый калибр, и сказал: