– Вы пришли с завтрака, – напомнил Туровский, стараясь перевести разговор с дебрей лингвистики на криминальную почву.

– Сразу же. Я быстро завтракаю. Необходимый навык для современной женщины. Думала прогуляться, но голова разболелась. Пришлось вернуться.

Туровский повернулся к девочке. Та уже снова забралась с ногами в кресло. В руках у неё была электронная игрушка – крошечный экран, по которому метались Микки-Маус и четыре толстые курицы. Куры несли яйца, часть из которых Микки-Маусу удавалось ловить, но большинство разбивалось, и игра начиналась сначала.

– А ты, Даша? Когда ты вернулась в корпус?

Она пожала острыми плечиками.

– Ну, мы погуляли со Светкой. Тут недалеко, по парку.

– На качелях катались?

– Вот еще. Это для малышни. У нас свои дела.

– Не помнишь, который был час?

– Девять с минутами.

– У тебя есть часы?

Даша чуть снисходительно протянула руку, согнутую в запястье, и продемонстрировали изящные золотые часики.

– Всамделишные! Я дама взрослая, без часов мне никак. У Светки тоже есть, ей на день рождения подарили, только попроще, конечно, подешевле. Она их каждое утро ставит по радио, чтобы в музыкалку не опаздывать. Ее предки приговорили на флейте дудеть.

– Дарья! – ужаснулась Кларова-старшая.

– А что тут такого? Она даже, кажется, и не против. У неё сейчас каникулы, так она все равно репетирует. И сюда с флейтой приехала.

– И что, хорошо играет?

– Еще бы! Дядя Андрей – и тот приходил слушать.

– Брала бы пример, – как бы между прочим вставила Нина Васильевна.

Даша чуть заметно ухмыльнулась, затем вдруг стала серьезной.

– Светка вообще-то ничего. Не задается, как остальные. И поговорить с ней можно. Только тихая слишком. И прикид, как у малолетки: кофточка, юбочка. Коса толстая. Были б у меня такие волосищи – нипочем не стала бы косу заплетать. Сделала бы во-от такую прическу! – Загорелая ручка вытянулась вверх, показав высоту вожделенного парикмахерского чуда. Нина Васильевна на этот раз сдержалась.