Через некоторое время капитан Эстевес сказал:

- Мы только что потеряли сорок амигос у храма. Самураи выскочили из-за стены с лазерными ружьями. Там теперь наши люди выравнивают положение. Очевидно, город прорезан сетью подземных ходов. Невозможно сказать, сколько врагов там скрывается и сколько из них вооружены. Поэтому держите глаза открытыми. Каковы наши потери?

- Всего около шестисот человек, - сказал сержант.

Эстевес вздохнул.

- Huy! Таких потерь мы не выдержим. Не можем позволить даже соотношение один к десяти. Город слишком разбросан: чтобы удерживать его, нам нужно не меньше четырех тысяч человек. Гарсону следовало бы собрать всех в северной части города. И японцы это знают. Если наша численность станет ниже критического уровня, они быстро проделают бреши в нашей защите. А что если из фермерских поселков явятся другие самураи? Мы не можем сражаться с ними и одновременно удерживать в повиновении горожан.

Кто-то рядом со мной заговорил, не включая микрофон шлема. Голос показался мне знакомым.

- Не понимаю. Почему они не сдаются? Можно было подумать, что после такого количества жертв они затаятся и будут выжидать, пока мы не уйдем.

Рядом другой человек печально сказал:

- Они все спятили. Знаете, когда два патруля встречаются в пустыне, их командиры снимают с себя все вооружение и дерутся на мечах, чтобы утвердить свое право на выполнение задания. Победитель продолжает его выполнять, а проигравшие возвращаются домой. Друг мне рассказывал, что по вечерам тут прокручивали записи этих схваток и показывали их в вечерних новостях. Их воины стали невероятно быстры и грациозны, как танцоры. Они называют это "прекрасным стилем" войны. Вот какие они сумасшедшие. Думают, что война прекрасна.

- Нет, они не поэтому отказываются сдаваться, - сказал я. Хотел понять и потому ухватился за соломинку. - Дело в президенте Мотоки. Если бы Гарсон не убил Мотоки, все вышло бы хорошо. Они оставили бы нас в покое. Я видел их лица, когда они смотрели на убийство. Они спятили, когда Гарсон убил Мотоки. Не знаю, почему.

Вмешался Завала.

- Потому что на этой планете у всех долг чести перед Мотоки: у тебя, у меня, у них. Он наш наниматель. Долг слуги перед хозяином. И теперь единственная возможность отплатить этот долг - убить Гарсона и всех нас.

Я знал, что его догадка верна. Он дал ответ, который я не смог сформулировать. Завала с его культурным сдвигом.

- Ты веришь, что у нас тоже долг чести? - спросил я.

Шлем Завалы повернулся.

- Не знаю. Если бы знал точно, убил бы Гарсона и всех остальных, чтобы отплатить этот долг.