- Здесь похоронить Завалу нельзя, - сказала Абрайра. - Самки съедят его. Давайте погрузим его в машину.

Абрайра и Перфекто подняли Завалу и перевалили через поручни, как мешок с камнями. Мавро поднялся по холму и осмотрел мертвого пустынного владыку, потом заглянул в его логово. Самки фыркали и отпрыгивали от Мавро, но, казалось, не испугались, а заинтересовались.

- Эти существа знают, как обращаться со своими самками, - заметил Мавро, глядя на самок. - Нужно вырвать женщине руки, тогда она не сможет тебе сопротивляться!

- Это делают не самцы, - сказала Абрайра. - Матери отрывают им руки при рождении, чтобы они зависели от самцов. - Я удивился, откуда ей это известно, потом вспомнил первое правило сражения: знай своего врага. Абрайра знала, что на Пекаре есть другие противники, кроме ябадзинов.

- Ха! Вы только поглядите на эту нору! - крикнул Мавро. - Абсолютно круглая и зацементирована, как плавательный бассейн. И прикрыта, чтобы нельзя было заглянуть сверху. - Он столкнул в нору землю, потом вернулся к машине и забрался в нее.

Тело у меня отяжелело, голова отупела, но любопытство заставило спросить:

- Они делают цемент? Может, они разумны?

Абрайра покачала головой.

- Пустынные владыки? Нет. Готовя цемент, они смешивают грязь с гравием и ветвями, это у них прирожденная способность. Они не умнее обезьян, но гораздо кровожаднее.

Я чувствовал себя виноватым: задаю глупые вопросы, когда Завала лежит мертвым. И почему-то страшно рассердился на самураев за то, что они не рассказали нам об этих животных. Впрочем, даже если бы я о них знал, это не спасло бы Завалу.

Все сели в машину, и Абрайра включила двигатель. Она спросила:

- Что нам делать с самками? Без самца они погибнут с голоду.

- Оставь их, - сказал Мавро. - Может, найдут другого самца.

Мы двинулись. Пустынные владычицы подняли головы, и над пустыней пронесся пронзительный свист. Потом они погнались за нашей машиной, как собака бежит за машиной хозяина. Солнце опустилось за горизонт, стало темно.

Абрайра еще час вела машину при свете Шинджу, жемчужины, меньшего спутника Пекаря, пока мы не добрались до каменистой местности, где можно было похоронить Завалу. У меня подгибались колени, и я не мог носить камни для насыпи. Эту работу делали остальные.

Я чувствовал внутреннюю опустошенность и подумал, ощущают ли остальные то же самое. Все время ждал, что Абрайра сорвется и заплачет, но все продолжали деловито собирать камни в груду. Абрайра когда-то пообещала, что не будет горевать, если кто-то из нас погибнет. Теперь Завала мертв, и она как будто выполняет свое обещание. И я опять подумал, жива ли она на самом деле. Или умерла для всяких чувств?