Он склонился в низком, долгом поклоне.

— Пожалуйста, не сожалейте об этом, — ответила Кэтлин, стараясь ничем не выдать боль и обиду, вскипевшую внутри. («Он не узнал. Он так и не узнал…») — Вы были правы. Вы были правы, несмотря ни на что. Теперь я понимаю: из нашего союза действительно не могло получиться ничего хорошего.

Да! Пока люди продолжают вести себя так глупо! Пока мы не начнем все заново, где-нибудь в другом месте, подальше от этих проклятых черных дыр древних культур, и древних обычаев, и древних представлений о том, что — прилично, что — приемлемо и что — верно! Будь проклята; будь проклята эта война!

— Я вовсе не считаю, что поступил правильно, Кэтлин-тян . — Исивара глубоко вздохнул. — В любом случае прости меня за то, что я не отправил этого письма. И тут я должен перейти к еще одному делу. После… после последнего вылета Тосиюки командующий базой переслал мне этот модуль памяти. Он был обнаружен в его личных вещах вместе с просьбой переслать его мне, если он… если он не вернется. Среди прочего в этом модуле памяти имелось письмо к тебе. Я не читал его… но готов переслать сейчас, если ты пожелаешь.

— Да. Домо аригато годзаимас .

— Тогда я оставлю тебя. Весьма сожалею, что причинил тебе боль.

— И я, Исивара-сама , глубоко скорблю о вашей утрате.

— Всего хорошего тебе, Кэти-тян .Саенара .

Прощание это для японского языка было чуть резковатым, проникнутым печалью о том, что двое расстающихся могут никогда не увидеться вновь. Поклонившись, Кэтлин выбрала более неформальное:

— Домо аригато годзаимас, Исивара-сама. Дэва мата .

Ее слова означали гораздо большее, чем просто: «Что ж, увидимся».

Казалось, на долю секунды в темных глазах министра среди прочих тщательно скрываемых чувств мелькнуло удивление. Он поклонился, и экран опустел.

Секунду спустя перед ней появился Юкио в черном кителе Космических сил самообороны, с крохотными хризантемами тю-и в петлицах. Он, очевидно, находился в какой-то будке; за спиной его виднелся расплывчатый, смазанный холл. Издали слышался чей-то смех, расплывчатые фигуры беседовали, стоя у стола для пинг-понга.