– Давайте ложиться, – сказал наконец Михалыч. – Это длинная дорога. К ней надо относиться серьезно.

Вопреки ожиданию Сергей не смог заснуть сразу.

Лежа, он смотрел на огни, проносящиеся за окном, на стремительные тени, призраки и чудеса железной дороги. Колеса выбивали ту самую, удивительную полиритмию, которая, словно бубен шамана или стремительный языческий конь, способна унести человека далеко-далеко…

«Месть – это хорошо… С местью мы разберемся. Но надо же двигаться куда-то дальше? – Сергей заложил руки за голову. – Что же дальше? Вот, скажем, Кавказ, все эти южные народы с их кровными вендеттами, род на род, племя на племя, и так из поколения в поколение. Резня… Дикость. Тоже не годится. Дикость и есть. Дискредитация идеи. Людям жить надо, вперед двигаться, а не ползать по кустам с автоматами. Это на югах хорошо. Там и погода, и стиль жизни позволяют. Северным людям нужен другой пример. Иначе все уткнется в диких горцев. Да и то примеры найдутся какие-нибудь, исключительно уродливые. Как всегда…

Но вообще-то вопрос действительно серьезный. Ну, вот осуществил кто-то месть. А ему с той стороны в ответ… Понятие вины, оно… по-разному воспринимается. Что тогда?»

И словно кто-то посторонний, до этого момента молчавший, ответил:

«Бандиты же нашли выход. Разводящий. Авторитет. Именно он решает, кто прав, кто виноват, по понятиям. Нарушены ли неписаные законы?…»

«А где его взять?»

«Ну, брат, – усмехнулся кто-то. – Мы же не берем в расчет мелочи, типа, кот насрал на коврик… Если у тебя проблема на уровне, или ты их, или они тебя, то авторитета найти можно. Ситуация к тому обязывает. Ответственность за близких, семью… Сам говорил, месть – не для слабых духом».

«Ну, хорошо, а какие могут быть пути к… ну… Как это говорят, несиловому разрешению конфликта?»

«Давай посмотрим в историю. Все на том же Севере. Вот, скажем, скандинавы, месть – это было очень распространенное понятие среди викингов. И не всегда роды резали друг друга до последнего мужчины. Было же такое понятие, как вира. Сейчас ее назвали бы как-нибудь, типа, денежная компенсация. Принять ее означало и честь соблюсти, и отказаться от дальнейшей мести. Это была особая мера, чтобы предотвратить бесконечную вендетту. Собственно, ты же сам пытался к этому свести, когда с Карасиком разговаривал. Подумай, если бы тебе Карасик отступного предложил? Ты бы успокоился?»

«Наверное, да…»

«Но он, дурак, в бутылку полез. Почувствовал, что не готов ты до конца идти…»

«А разве я был не готов?»

«Конечно. Вспомни. Когда он сказал, что ни копья тебе не вернет, хотя и признает, что обокрал. Вспомни. Ты же как вкопанный перед стеной встал. Что делать? Как быть? Вот так, Сережка, маховики-то завертелись. Колеса, шестеренки. Не остановить… А Карасик, тот был готов тебя валить. Помнишь? Пистолет под столом… С одной стороны, это тебе в плюс, ты его так запугал, что он уже себя не помнил, но, с другой стороны, брат, это ты его должен был на мушке держать, а не он тебя. Страшно?»