Сергей проснулся от металлического позвякивания. Вагон все так же вздрагивал на стыках, унося всю честную компанию далеко-далеко от запутавшейся в своих же собственных сетях Москвы, но что-то изменилось. Может быть, просто пришел новый день?…

Сергей открыл глаза.

Михалыч задумчиво размешивал чай, звякая ложечкой о краешек стакана.

Гриша еще спал, его рука безвольно свешивалась с верхней полки.

– Доброе утро, – сказал Михалыч, пододвигая второй стакан к Сергею. – Если ты поторопишься, то не остынет. Хотя, можешь и не дергаться. Если что, по новой нальем. В дороге суетиться не стоит. Лишнее.

– Понял. – Сергей выбрался из-под одеяла, встряхнулся, как пес, оделся. Из рюкзака, свежего, приобретенного совсем недавно, еще пахнущего новой покупкой, достал одноразовые бритвы, зубную щетку и пасту. – Через момент буду.

– Давай, давай, – махнул рукой Михалыч и посмотрел в окно. – Ехать и ехать…

Он осторожно подергал Гришину руку. Тот вздохнул, заворочался.

Михалыч дернул сильнее.

Рука убралась. Вниз, с невнятным мычанием, свесилась заспанная Гришина голова.

– Рота, подъем. Все интересное проспишь.

Гриша сморщился.

– Напрасно ты так думаешь, в дороге, тем более такой длинной, всегда есть что-то интересное. Будем завтракать, я вам расскажу…

Гриша неопределенно хмыкнул и втянулся наверх. Через некоторое время он слез, заправил постель и двинулся в том же направлении, куда ушел Сергей.

– Всех поднял, – удовлетворенно хмыкнул Михалыч и поймал за локоток пробегавшую мимо проводницу, сменившую хмурого молодого парня, который принимал вагон с вечера. – Барышня, будьте любезны, нам еще стаканчик чаю. Очень он у вас хорошо получается.

Барышня кокетливо хихикнула, не менее игриво кивнула и ускакала куда-то по своим важным делам.

– Миленькая, – сам себе сказал Михалыч. – Даже очень миленькая. Но…

Он посмотрел на соседа, сидевшего на боковом месте напротив, и пожал плечами.

– Членом туда, членом сюда… Годы не те.

Сосед понимающе пожал плечами. Об чем, мол, разговор, понимаю.