— Э-э, сэр? — еще раз подал голос Атватер, не отводя глаз от освещенного периметра концентрационного лагеря; — А где же будем мы?

— «Бонни Паркер» опустится прямо на крышу административного корпуса, — спокойно сказал Ковач. Он не стал менять голограмму; все десантники и так ели глазами своего командира — даже командиры взводов, которые уже были посвящены в детали. — Вы — лучшие во Флоте, парни, лучшие из лучших.

Десантники промолчали.

— Да, лучшие, — продолжил Ковач после секундной паузы. — Командиры взводов дадут вам индивидуальные задания. Э-э… — Он посмотрел поверх голов. — Мне было приказано, э-хм… подчеркнуть, что высшее командование считает спасение пленных главной целью всей операции. — Он откашлялся. — Есть еще вопросы?

— Так, значит, вы хотите живьем отдать нас в лапы хорьков? — потрясение сказал капрал Додд.

Рядом с Доддом сидел сержант Брэдли — невысокий, плотный, с розовой лысиной, оставшейся на память о вражеской плазменной пушке.

Он повернулся к Додду, и отчетливо произнес:

— ЭТО ТЫ СКАЗАЛ?

— Не-а, сержант, — прошептал Додд.

Брэдли повернулся к командиру — на его лице читалась боль рыбака, у которого только что сорвалась с крючка огромная рыбина.

— Кто-то еще…

— Сэр? — Решительно произнес Атватер. Его рука приподнялась, однако вверх был направлен только указательный палец — компромисс между учтивостью и честью. — Есть ли хоть слабая надежда, что огневые позиции халиан будут подавлены до того, как мы окажемся в центре пекла?

Ковач кивнул, но этим продемонстрировал лишь разумность вопроса, а не возможность положительного ответа.

— Что до этого, — осторожно ответил он, — то есть мнение, что когда халиане увидят нас, опускающихся на их родную планету, первой их реакцией будет уничтожить всех своих рабов. Таким образом…

Он помолчал, давая десантникам время обдумать услышанное. Если вся операция займет больше часа… Это будет последняя операция для всех здесь присутствующих. Возможно, что последний солдат будет убит всего лишь через несколько минут после десантирования.

— Таким образом, — продолжил Ковач, — штурмовой корабль атакует позиции перед нашим прибытием, чтобы подготовить плацдарм. Мы — штурмовая группа — будем следовать с трехсекундным интервалом. Пока мы будем на поверхности, никаких иных сил Альянса возле планеты не ожидается.

— Ну ничего себе… — не удержался кто-то от комментария.

Командор Херэннис окаменел на месте, как будто хорьки заграбастали его прямо в крошечном кабинетике Ковача — малюсенькой комнате, отделенной от площадки стенами из пленки, прекрасно пропускавшими свет и звуки извне. Но не только гнев сковал военного секретаря самого Великого адмирала Форберри — он испытывал целую гамму эмоций.