Я шел и шел, трогая руками низкие сосновые лапы и подолгу рассматривая рисунки, сделанные природой на древних камнях. Я всегда любил это занятие, ведь в камнях несомненно кроется какая-то тайна. Они не умеют двигаться и разговаривать, но живут почти вечно и знают все.

Поиск вечных свидетелей времени заставил меня сойти с тропинки и наклониться над гроздью кварцевых кристаллов, вросших в серый базальт— Я увлекся так, что ничего не видел вокруг. И тут вдруг услышал почти над самым ухом чужой голос:

— Вот так и стой.

Я замер в скрюченном положении, затем медленно поднял глаза. Прямо передо мной покачивался срез иглострела. Полосатая железная колючка смотрела мне в лоб маленьким злым глазом.

Меня держал на мушке не разбойник, а типичный городской староста — толстощекий, прилично одетый. Глаза смелые и нахальные — значит, он здесь не один...

Что делать? Прыгнуть и спрятаться за камнем, а потом прострелить ему сердце? Пистолет за поясом, но, если он не один, как быть с остальными? И что станет с Подорожником и Надеждой, с Другом Лошадей?

Ладно, пусть он ведет меня, куда хочет — там посмотрим... Староста заставил меня выбросить тесак и повел по тропинке в обратном направлении. Нож и пистолет он не заметил, а обыскивать меня побоялся — для этого ему пришлось бы слишком близко подойти ко мне. Когда мы вышли на ритуальную поляну, я понял, что мы серьезно вляпались.

В мою сторону сразу повернулись еще четыре иглострела. Поляна была полна людей — мы попались в руки тому же карательному отряду, который наделал бед в деревне. И Горелый тоже был здесь. Всхрапывали лошади, пересмеивались старосты. Подорожник и Надежда стояли на коленях рядом с идолами под прицелом иглострела.

— Совет да любовь, — сказал Горелый, насмешливо взглянув на меня.

Затем повернулся к своим людям и скомандовал:

— Заберите у него старую вещь, она спрятана за поясом.

Положение становилось все хуже и хуже, без пистолета я терял огромное преимущество. И сделать ничего нельзя — иглострелы смотрят прямо в лицо. Они стреляют один раз, зато наверняка.

Малорослый староста с тремя бородавками на носу опасливо приблизился и сунул руку мне под пояс. Вытащил пистолет и поспешно понес его командиру, рассматривая на ходу.

— А теперь иди и стань к столбу! — велели мне. Я оказался рядом со своими друзьями.

— Где старик? — тихо шепнул я.

— Он убежал, — так же тихо ответил погонщик. — Его не стали догонять, он им не нужен.

Я заметил, что несколько старост ходят вокруг истребителя, трогают его железные бока, подпрыгивают, заглядывая в кабину.