Горелый враскачку подошел, ткнул меня в лоб кончиком плети.

— Я не знаю, кого из вас убить, а кто может пригодиться, — задумчиво сказал он. — Решите это сами.

Мы молчали. Я скосил глаза на девушку, боясь, что ей станет плохо. Но она только побледнела и опустила глаза.

— Мне известно, — продолжал Горелый, — что вы трое умеете поднимать в воздух свои штуки и знаете, где их искать. Любой из вас может мне это показать. Так кого же мне оставить, а кто из вас лишний?

— Никто не лишний, — ответил я. — Я умею летать, он знает, где есть машины, а она умеет ремонтировать...

— Это ложь, — оборвал меня человек с обожженным лицом, сведя на нет мои жалкие попытки спасти себя и друзей. — Мне уже многое известно, и я умею отличать ложь от правды. Кто-то из вас сейчас должен умереть.

Старосты, заинтересованные разговором, начали подтягиваться к нам. Я отметил, что возле истребителя никого нет. Впрочем, что толку?..

— Кто-то должен умереть, — повторил Горелый. — Вы со своей торговлей захотели разорить богатых и уважаемых людей. Вы совершили много других непростительных поступков, и я обязан наказать вас. Все уже решено.

Я не спешил ставить на себе крест, я все еще надеялся выкрутиться. Что касается Подорожника, то он выглядел обреченным. Видимо, он лучше меня представлял, что за человек решает сейчас наши судьбы.

Мне вспомнились крестьяне, которых закопали вниз головой и порубили тесаками. Стало не по себе. Я огляделся. Вокруг — тупые сытые физиономии, некоторые ухмыляются, другие глядят презрительно. Никто не сочувствует, никому нет до нас дела. Сунут нож под ребра и поедут прочь, посмеиваясь. Я понял, что спорить не нужно и бесполезно. Все действительно решено без нас. Теперь — либо хитрость, либо сила...

— Не убивай их, — глухо проговорил я. — Они с сегодняшнего дня муж и жена.

Горелый искоса посмотрел на меня, обошел кругом.

— Я знаю, чего ты хочешь, — проговорил он. — Ты надеешься убежать, как уже сделал однажды.

Он был совершенно прав. Я собирался бороться за себя, пока есть силы. Однако начать мог лишь тогда, когда моим друзьям ничего не будет угрожать.

— Но сегодня тебе это не удастся, — услышал я. — Знай: одно неверное движение, и кто-то из твоих людей умрет. Скорее всего это будет она — я терпеть не могу женщин, от них много беспокойства и мало прока. Что скажешь на это? Расхотелось умирать?

— Кто нас сдал? — проговорил я, облизнув языком пересохшие губы.

Он криво усмехнулся. Вытащил из сумки мой пистолет, повертел его передо мной.

— Расскажи, для чего нужна и как работает эта старая вещь. А я отвечу на твой вопрос.