— А ты? — спросил Хамыч у Поршня.

— Я потом, — кивнул Поршень, наблюдая за приготовлениями сквозь табачный дым.

— Новеньким — маленькая двига, — тихо приговаривал Шуша, звеня склянками. — Стареньким — большая двига.

— Ну давай, — сказал Хамыч, подходя к Пакле с наполненным шприцем, — открывай калитку.

— Чего, прямо сейчас? — забеспокоился тот.

— А когда? — Хамыч рассмеялся. — Завтра, что ли?

— Кайфуй, пока бесплатно, — посоветовал Чингиз. — Пока мы добрые.

Пакля неуверенно тронул левую руку, нащупал пуговицы. Он не хотел колоться. Ему совсем не надо было этого. Но ему обязательно хотелось приблизиться к этим парням. Встать с ними вровень, а не хныкать и не трястись, как рыхлый Пельмень.

Он оголил руку.

— О, вены чистые, — похвалил Хамыч. — Искать не надо.

«Совсем не больно», — подумал Пакля, наблюдая, как маленькая игла продавила кожу и наполовину ушла под нее.

Он посмотрел на Поршня.

—А ты?

— Я потом, — сказал Поршень, пристально глядя, как глаза Пакли наливаются пустотой.

«Вот и чудненько, — подумал он. — Вот и славненько…»

* * *

— Это там, — сказала Машка и кивнула в сторону заброшенной фабрики, поднимающей серые стены над пустырем. — Там сигнал был самый сильный.

— Мы три раза вокруг нее обошли, — добавил Хрящ. — Приборчик пищит, светится, говорит, что здесь эта ампула. То есть капсула.

— А внутрь не заглянули? — полюбопытствовал Кирилл.

— Так темно же было!