— Да ладно, зови сеструху, — проронил он небрежным тоном. — Не бойся, не обидим. Просто посидим…

Пельмень затравленно озирался, натыкаясь на недобрые настырные взгляды своих случайных собутыльников. Никто его не жалел, даже старый приятель Пакля.

— Ну чего сопли жуешь?! — с напором проговорил Хамыч. — Садись в машину, живенько!

— И… и… — начал выдавливать Пельмень, задыхаясь от ужаса и обиды. И наконец выговорил: — Идите вы, знаете куда?!

— Да ты чего! — изумился Пакля, приподнимаясь.

— И ты тоже иди на хрен! — отчаянно крикнул Пельмень и побежал куда-то, с треском подламывая прибрежные кусты.

— Во дает… — покачал головой Хамыч и усмехнулся, блеснув золотом из-под толстых губ. — Придурок, блин…

Пакля долго смотрел вслед приятелю, но вместо сочувствия испытывал одно лишь раздражение. Пельмень вел себя так, словно плавал среди своих тупых селедок. А между тем его приняли в свою компанию очень крутые и конкретные ребята. И вести себя с ними нужно достойно, а не мекать-бекать и слюни ронять…

После ухода Пельменя повисло какое-то напряжение. Один отщепенец, нарушивший единство компании, можно сказать, подпортил всем отдых. Все замолчали и даже не стали открывать новую бутылку.

— Двигать, двигать… — тихо пропел Шуша.

— Ладно, уговорил, — махнул рукой Хамыч. — Доставай цацки.

Шуша радостно вскочил и пошел к машине. Возле костра легла расстеленная газета, на которой возникли пузырьки, шприцы, какие-то ватки, тряпочки. Пакля с беспокойством, но и с любопытством подполз поближе.

— Готов? — спросил его Хамыч.

— Чего? — испугался Пакля.

— Двигу загнать. А ты чего думал?

— Уколоться, что ли? — недоверчиво переспросил Пакля.

— А чего ты сразу заморгал-то? Страшно?

— Почему сразу страшно? — обиженно пробурчал Пакля.

— Во-от, — поощрительно закивал Хамыч. — Мужчина в жизни должен сделать три вещи: переболеть триппером, отсидеть в тюрьме и — вот это.

— Я уколов не боюсь, если надо — уколюсь, — продекламировал Чингиз, расстегивая манжет рубашки.