— А прикинь, — сказал Шуша, пристально глядя, как в зубах Пакли горит сигарета. — Прикинь, чувак курит. Вот сигарета до рта догорела — губы тлеть начали, потом вся голова задымилась…

— Ты про какого чувака все мне шепчешь?

— Да так… Просто, прикинь. Я говорю, двигать пора.

Пакле захотелось поскорее избавиться от кошмарных образов, которыми пичкал его сонный Шуша, поэтому он прокашлялся и спросил:

— Ну чего, пацаны, какие у нас планы?

Он стремился сделать голос солидным и одновременно небрежным, чтобы ненавязчиво намекнуть на свой высокий статус в команде. Но никто его стараний не заметил, только Хамыч кивнул, скосив глаза.

— Все нормально… сиди отдыхай.

Где-то на пределе слышимости вдруг послушалось мяуканье. Чингиз тут же вскочил, его глаза сверкнули.

— Кошка, — сказал он. — Тут где-то кошка.

— Откуда здесь? — с недоумением пробормотал Шуша.

— Но я слышал! — Чингиз бегал глазами по кустам и его руки непроизвольно дергались, словно он ловил мух.

— С лесничества могла прибежать, — высказался Поршень. — Рыбки половить.

— А ну, обождите… — бросил Чингиз и молниеносно исчез в прибрежных кустах.

— Двигать пора… — едва слышно пробормотал Шуша. Через минуту Чингиз вернулся с пятнистой черно-рыжей кошкой в руке. Он очень ловко, со знанием дела держал ее за шкирку. Несчастное животное извивалось и орало, но вырваться не могло. Чингиз выглядел странно возбужденным, словно поймал не драную обитательницу помоек, а по меньшей мере золотую рыбку.

— Тьфу, блин… — с омерзением проговорил Хамыч. — Сейчас опять начнет дурковать.

— Ничего, ничего… — пробормотал Чингиз, поднимая с земли крепкую палку. — Так надо. Поршень, принеси изоленту из машины.

— У тебя изолента сразу прогорит.

— А я ею только прихвачу. А потом проволокой. Поршень пожал плечами и принес моток изоленты. Чингиз принялся приматывать кошку к палке. Когда она уже не могла двигаться, он достал из кармана клубок стальной проволоки.

— Все нормально, — сказал он.

— Чего это он? — с некоторым испугом спросил Пакля у Поршня.