Про синдикат своим новым друзьям он, естественно, тоже не сказал ни слова. Пакля, не обратив внимания на заминку, проглотил водку и поспешно пихнул в рот кусок помидора. Нечаянно глянул на Пельменя: тот все еще держал полный стакан, настороженно поглядывая на новых знакомых. Чувствовалось, он готов драпануть от них в любой момент.

Пакля вдруг ощутил толчок локтем в бок. Он повернулся — на него смотрел сонный Шуша. Он смотрел как-то странно — словно не видел. Или видел, но не собеседника, а что-то другое.

— Чего? — пробормотал Пакля.

— А прикинь, — тихо сказал Шуша— Вот стоит чувак. Толстый, килограмм на двести. На дороге стоит. И тачка летит, «Феррари», — под двести километров. И — буц ему в брюхо! И весь его жир — вдребезги по дороге.

— Чей жир? — оторопел Пакля.

— Чувака этого.

— Какого чувака?

— Да просто чувака. Прикинь. Короче, двигать пора.

— А-а… — медленно кивнул Пакля, невольно отодвигаясь.

Поршень и Хамыч с Чингизом начали о чем-то переговариваться. Пакля прислушался, но до него доносились только обрывки фраз:

— …а чего ты бычки-то? Подумаешь, бычком прижег…

— Бычком и сам себе могу…

— Утюгом надо…

— Старо. Сейчас ребята пальцы в тиски…

— Девку его надо было разложить…

— … а, маленькая. Пионерка…

— Кадык вскрыть лезвием и ширнуть в вену, будто сам…

— …ничего, я котенка брал и на их глазах отверткой… Дети, блин, орали, сучата…

Шашлыки были жесткие и пахли керосином. Пакля где-то слышал, что протухшее мясо специально керосином прыскают, чтобы опарыши выползли. Он отложил шампур в сторону и закурил. И вновь Шуша толкнул его в бок.

— Чего? — нахмурился Пакля.