— «Селедки» плавают?

— Чего? А-а, да…

— Бабу хочется, — прервал их беседу Хамыч. Он растянулся на траве, заложив руки за голову. — Большую такую, толстую рыжую бабу. Бабищу. Может, прокатимся в город за девчонками?

— Рано еще, — качнул головой Поршень. — Все дома сидят, прыщи запудривают перед танцами.

— А мы домой заявимся. Хрен ли нам?

Поршень кисло усмехнулся и сделал неопределенный жест: нечто среднее между покачиванием головой и пожатием плечами. Пакля при упоминании о девчонках беспокойно заерзал. Заточение в подвале сделало его очень чувствительным к этой теме.

— А правда, — сказал он. — Может, доехать до города, поискать знакомых? Пельмень, у твоей сеструхи ведь есть подруги?

— А что за сеструха? — заинтересовался Хамыч, энергично поднимаясь с травы. — Красивая? Или такая же лысая толстуха?

— Нормальная, — не спеша и со значением проговорил Поршень. — Хорошая баба.

— Слушай, толстяк, познакомь с сеструхой, — насел на Пельменя Хамыч., — Все по-нормальному будет, не бойся. Давай сгоняем на тачке, прямо сюда привезем, шашлычок как раз поджарим.

«Из кошки», — почему-то подумал Пакля.

Пельмень завороженно смотрел, как открывается и закрывается рот Хамыча, усаженный золотыми зубами. Как-то оказалось, что все окружили его, и их взгляды прямо-таки давили. Все разом захотели, чтобы он привез сюда сестру.

— Ну давай, чего ты? — нажимал Хамыч. — Чего ломаешься-то? Не тебя ведь трахать будем.

— Она не поедет, — осмелился возразить Пельмень.

— Так попроси хорошо! Уговори!

— Нет, она не захочет…

— Пусть едет и привозит, — угрюмо оборвал его Чингиз. — Он мне должен, пусть отрабатывает. А чего нам тут делать-то без бабы? В жмурки играть?

— Двигать надо, двигать, — мягко подсказал Шуша.

— Отвали, успеем, — отмахнулся Хамыч. — Поднимайся, толстый. Поршень тебя подкинет на джипе.

Пельмень в замешательстве обернулся на Паклю, словно искал защиты. Но Пакля и не собирался защищать. Ему тоже хотелось разбавить компанию женщиной.