— А ну проверь, — велел Поршень бойцу. Ему стало не по себе, губы мгновенно пересохли.

Тяжелые поддоны с грохотом полетели в сторону. Через несколько секунд Поршень увидел покрытое пылью лицо Хряща, искаженное болезненной гримасой. На его теле болтались какие-то железяки, скрепленные ремнями.

Поршень ощутил, как снова его начинает переполнять ярость. Он отпихнул бойца и, взяв у него автомат, приставил ствол к груди Хряща.

— Ты завалил моего боевика, — произнес он ледяным голосом. — Ты понял, что ты сделал? Понял, урод, отвечай?!

Хрящ стонал, он, похоже, совсем плохо соображал, что происходит.

— Ты оставил меня без бойца, — продолжал Поршень. — Думаешь, я тебя за это просто пристрелю? Хрен ты угадал, сука! Я из тебя нового бойца сделаю. Ты понял, козел?

Хрящ ничего не понимал, но Поршень не замечал этого.

— Тебя привяжут к столбу, как свинью, обмотают трубочками и вставят батарейку в мозги, ясно? Будешь бегать за мной на задних лапках и лизать мне задницу, скотина!

Поршень размахнулся и в ярости ударил Хряща ботинком в бок. Тот вскрикнул и, кажется, сразу потерял сознание.

Поршень перевел дыхание и швырнул автомат на пол. Боец неподвижно стоял рядом, ожидая приказа.

— Вот тебе новый экземпляр для живодерки, — сказал Поршень. — Занимайся в свое удовольствие.

* * *

— Дрын, ты откуда тут взялся, придурок! — крикнул Кирилл, теряя самообладание. — Где Хрящ?!

— А я откуда знаю, где Хрящ? — раздался в темноте все еще дрожащий голос промзаводского вожака. — Да я вообще не въезжаю, чего творится.

— Сволочь… — в сердцах выпалил Кирилл. Он машинально попытался нащупать рацию, но вспомнил, что рации нет. — Как ты сюда попал, говори!

— Ну чего… — Дрын был настолько испуган, что оправдывался перед Кириллом, как двоечник перед учителем. — Мы Паклю искали. Решили подождать, картишки разложили, все дела… Потом Вано за самогонкой сбегал… Ну я закемарил чуть. Проснулся — все трясется. Я побежал, тут вдруг пол подо мной проваливается, и я в подвале. Кругом треск, вопли, дым. Я сюда и спрятался…

— Ну ты и кретин, — сокрушенно проговорил Кирилл. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Ничего я не понимаю, — удрученно ответил Дрын. Капсула чуть покачивалась — она летела, поднимаясь все выше. Становилось холодно. От бессилия и обиды Кирилл не находил себе места. Ему нужна была рация, ему требовалось связаться с Хрящем, с Машкой…

Вместо этого он летел, сам не зная куда, в холодной железной коробке, да еще в компании с трясущимся от ужаса Дрыном.

— Ну ты и козел, — снова вздохнул Кирилл. Дрын ничего не ответил.