— Хрящ, найди какую-нибудь железяку, — прошептал он. — И подавай антенну.

Хрящ ушел. Кирилл ждал его в тревоге и напряжении. Чтобы занять руки, расстегнул чехол и приготовил антенну. Оставалось совсем немного — вырвать покореженные куски и поставить на их место белый металлический диск. И все. Абсолютно все.

— Кирилл, — прозвучал в эфире Машкин голос, — К вам машина какая-то едет.

— Что, прямо к нам? — встревожился Кирилл.

— Не знаю. В вашу сторону. Мне отсюда плохо видно.

— Что за машина-то?

— Не знаю, на милицейский «козлик» похожа. Только без мигалок.

— Ладно, кричи, если что…

Наконец появился Хрящ. Он тащил молоток и стамеску, подобранные на одном из рабочих столов.

— Кира, там столько всего! — возбужденно проговорил он. — Какие-то провода, шкафы электрические, лампочки, кнопочки…

— Потом расскажешь, — коротко остановил его Кирилл, выворачивая из гнезда куски старой антенны. — Лучше пока за дверью последи. Машка говорит, тут милиция какая-то рядом катается.

— Я с милицией больше воевать не буду, — замотал головой Хрящ и даже опустил свой перфотрон. — Не хватало еще с Дутовым стреляться.

— А тебя и не просят. И вообще, тут работы осталось на минуту…

Наконец Кирилл отбросил в сторону последнюю искореженную железку и подул в освободившееся гнездо, чтоб выгнать из него пыль и мусор. Молочно-белый диск антенны лег на свое место с негромким щелчком. Через секунду диск начал вращаться, настраиваясь и центрируясь.

— Работает, — удовлетворенно кивнул Кирилл и отряхнул ладони. — Теперь уходим, быстро…

— Ребята, машина остановилась около вас! — прозвенел вдруг в рации испуганный голос Машки. — Уходите, прячьтесь.

— Спокойно, Машка, мы все закончили! — ответил Кирилл, подбирая свой рюкзак. — Уходим уже. Будь готова нас подобрать…

— Бегом, — Хрящ устремился к двери первым, готовясь, если что, прикрыть товарища мощью своей чудесной брони. — Кира, а как эта железяка отсюда вылетать-то будет? — выпалил он на ходу. — Дверь же маленькая!

— Не твои проблемы! Мы все сделали, теперь дуем отсюда.

До искореженной двери и лестницы оставалось не более десяти шагов, когда из проема вдруг высунулась удивленная физиономия Поршня.