– Нас никуда не пускают, – сказал Рыжий. – Так что я надеюсь здесь задержаться.

– Вот и Зверь… надеялся… – негромко сказал Шайтан. – Собирался в город. Говорил, с девушкой какой-то познакомился, свидание ей назначил. Она придет, а он… – было слышно, как Шайтан заскрипел зубами.

Павел перевернулся на бок, посмотрел на товарищей. Хотел сказать что-нибудь жизнеутверждающее, но ничего умного придумать не мог. В голову лезли словесные штампы о подвиге, который не будет забудет, о геройстве и самоотверженности, о долге, который все они должны выполнить, о том, что каждый сделал бы то же самое, окажись он…

Нет, не каждый…

– Слушай, Шайтан, а ведь ты к нам после смерти не попадешь, – сказал Цеце. – У тебя и ад, и рай свои. Может тебе креститься, пока не поздно?

– Лучше давай я сейчас тебе обрезание сделаю, – сказал араб. – Попадешь к нам.

– Не смешно, – признал Цеце.

– Не отвлекайтесь, – попросил капрал Буасье. Будь на его месте сержант Хэллер, он рявкнул бы так, что у всех в ушах заложило.

– Мы не отвлекаемся, капрал, – мирно сказал Цеце. – Мы все видим… – Он тяжело вздохнул: – Эх, тяжко мне что-то… Писатель, ты ничего не чувствуешь?

– Нет, – отозвался Павел.

– Да что же вы все…

5

5

Уже темнело, когда Шайтан заметил движение в зарослях возле пещеры. Он окриком предупредил товарищей и припал к прикладу своего пулемета, готовый по команде открыть огонь.

Капрал Буасье, привстав, через оптический прицел винтовки долго рассматривал затянутые мглой кусты. Наконец, опустив оружие, сказал:

– Экстерры.

– Может просто туман? – спросил Цеце.

– Нет.

– И что они там делают?

– Не знаю. Кажется, там самка.