– Как мы?

– Нормально.

– Мои вещи?

– Бумаги под подушкой. И возьми это, – Гнутый разжал кулак. Павел протянул руку. Теплая медная монетка упала ему в ладонь.

– Спасибо, – сказал Павел.

Гнутый кивнул:

– Пожалуйста…

Барак они покинули последними: толкнули тугую дверь, взлетели по металлической лестнице, выбежали на улицу. Увидели, что весь лагерь уже стоит на плацу. Через несколько минут и они заняли свои места в строю. Бригадир покосился на них, погрозил кулаком. Гнутый, извиняясь, пожал плечами.

Сирена умолкла. Несколько мгновений было тихо. А потом громкоговорители, установленные на сторожевых вышках, рявкнули так, что в ушах зазвенело:

– Смирно!

Штрафники подобрались, вскинули головы, скашивая глаза в сторону далеких ворот. Оттуда шли какие-то люди. Охранников можно было опознать по черной форме с ярко-красными нашивками. Фигура начальника лагеря тоже была узнаваема: тучный и неповоротливый, он ходил, широко расставляя ноги, переваливаясь, словно гусь. А вот гражданские редко посещали Черную Зону.

Что им здесь было надо?

– Будут отбирать людей, – негромко сказал сосед справа, словно отвечая на мысленный вопрос Павла.

– Куда отбирать? – спросил Гнутый.

– Мне не докладывали…

Бригадир, услышав шум, обернулся, скорчил зверскую физиономию. Гнутый заискивающе улыбнулся ему, чуть пожал плечами, словно говоря: «а я что? я ничего…»

Гости – или хозяева? – приближались. Впереди шли десять охранников, вооруженных скорострельными пулеметами «Скорпион», имеющими встроенную систему блокировки. Система эта умела опознавать хозяина оружия. Когда оружие оказывалось в руках незнакомого человека, то спусковой механизм автоматически запирался, и, если через несколько минут не был введен код разблокировки, то пулемет попросту взрывался.

Рядом с охранниками вышагивал отдувающийся начальник лагеря. За ним шел его заместитель, маленький очкастый человечек, плешивый и кривоногий, прозываемый среди штрафников Пауком. Поговаривали, что жалкая внешность его обманчива. Вернувшиеся из карцера заключенные рассказывали, что рука у этого очкарика тяжелая, а удар хлесткий. Ходили слухи, что, увлекшись, он не раз забивал заключенных до смерти.

За спинами охранников держались незнакомцы. Их было трое. Один – длинноволосый, с непокрытой головой, в длинном черном плаще, наброшенном на плечи. Второй – обритый наголо, легко, почти по-пляжному одетый. И третий – в дымчатых очках, в строгом сером костюме с белым круглым шевроном на рукаве.

Павел насторожился.