– Пятьдесят… Пятьдесят один… – вяло бормотал Рыжий, зачем-то подсчитывая выходящих из геликоптера людей. – Пятьдесят два, три и четыре…

Он остановился на седьмом десятке. Больше считать было некого.

– Напра-во! – прозвучала общая для всех команда. – Марш!

И они, словно подхлестнутые окриком, вскинули одновременно головы, выпрямили спины, сделали первый шаг, как это было положено по уставу – дружно впечатали подошвы побитых ботинок в камень, в один такт ударили ногами так, что земля вздрогнула. И Павел снова ощутил забытое вроде бы чувство – чувство сплоченности, чувство локтя товарища.

Мощь единения.

Война сплачивает, – подумал он…

Ему показалось, что на высящийся впереди серебристый купол легла узкая тень. Через мгновение он понял, что ошибся. Тень расползалась, ширилась.

Не тень это была, а щель.

Проход.

Купол открывался – словно невидимый великан подцепил лоскут стальной обшивки и тянул его в сторону, медленно, аккуратно отдирая. Намереваясь, кажется, снять целиком всю металлическую шкуру.

Затрепетала земля. Громыхнуло чистое небо.

Все шире расползался купол. Уже оголились внутренности сооружения – балки, трубы, лианы проводов и тросов, галереи лестниц. И уже можно было разобрать, что же прячется в этом огромном сооружении.

В этом ангаре.

– А дело-то, похоже, действительно предстоит серьезное, – обреченно сказал Черный Феликс.

– Что там за штуковина? – через головы друзей обратился к нему Павел.

– «Ковчег», – не сразу ответил Феликс. – Эта штуковина способна долететь до Сатурна и вернуться обратно.

– Сатурн – это страна? – поинтересовался малограмотный Шайтан. – Она далеко?

– Далеко… – вместо Феликса ответил Гнутый. – На чужой территории… На территории экстерров…

5

5