Ну, спасибо тебе, Голос, вразумил.

— Убей, быстрее, — просит Венедис, просят дракон и птица, просит планета.

Карта «Выбор» не врет — мужчина и женщина в одном образе и ребенок-божество, грозящее стрелами с неба.

«Высоко падать», — сказал Килим. «Убей», — сказала Венедис-Смерть.

Высоко падать, трудно приземляться. Я тревожился — как безопасно отключить машину Дрея. Что будет, если уничтожить заигравшегося бога, который препятствует нормальному существованию целой планеты. Взорвать плотину?

Реальность смоет потоком. Не об этом ли предупреждали дети Эола, ищейки Гоньбы?

Я смотрю по сторонам — вверх, вниз, всюду. От чего вы бежали, несчастные Драконы, в этом звездном ковчеге? Все, все в мире связано. От Зеленого Неба на вашей родине? Так бежали от него там, что опередили здесь на восемь веков? Не следует путать причину и следствие, даже если они сменились во времени.

Не следует путать Смерть и Уничтожение. Искать Добро или Зло в поступках.

— Убей, — умоляют меня все, кроме Убийцы.

Богдан молчит, и слезы текут по его лицу. Кажется, я знаю, с какими бесами общается он сейчас. Для него Ребенок — это то, что он, Убийца, сотворил с этим миром.

— Убейте, сделайте это хоть кто-нибудь! — орет Венедис-Килим.

— Иди в жопу, — отвечает Убийца.

Он растерян, он не знает, что делать. А я знаю.

Глупая девочка. Дерзкая, отчаянная, прекрасная моя девочка. Ты ошиблась. Трижды.

Убийца Богдан — это Машина. Раз.

— Богдан, — прошу я, — то, что тебе дорого, отдай. Пожалуйста.

Он переводит взгляд с Ребенка на меня.

— Самое, самое дорогое, — вкрадчиво намекаю я.

И он понимает! Улыбается. Лезет за пазуху. Садится на корточки перед Ребенком. Достает шкатулку. Ставит на землю. Поднимает крышку.

Тин-тин-тили-тили-дин.