— Ну отпусти наконец! Елки.

Я аккуратно приземлил ее и с облегчением повел затекшими плечами. Не зевая, перехватил девчонку за локоть и потащил за собой.

— Между прочим, — возмутилась она, — моя накидка осталась в клубе!

— Отправишь за ней какого-нибудь слугу. У твоего великого и могучего папаши наверняка есть слуги.

— Но как я, по-твоему, должна по городу в таком полураздетом виде идти, а? Ты что, дурак?

— Недостатком соображалки в нашей паре страдает тот, кто явился в таком виде в клуб. К подвыпившим мужикам. Там тебе было не стыдно? И здесь потерпишь.

— Да на меня все смотрят! Ты, деревенщина, что, не понимаешь, что это неприлично?!

— То есть в клубе было прилично? Отсутствие логики видно невооруженным глазом. Если жаждущие нападут, я отобью, можешь успокоиться.

— Идиот! Мог бы и свою накидку дать.

— Ага, щас! Размечталась. Чтоб ты мне ее измазала в слюнях тех мужиков, перед которыми голыми сиськами щеголяла? Нет уж.

— Хамье! Деревенщина ты!

— Повторяешься, детка. Фантазия бедновата.

— Сволочь!

Я лишь пожал плечами. К счастью, до нужного квартала действительно оказалось не так уж далеко. «Полудугами» здесь в просторечии именовались широкие проспекты, действительно изгибавшиеся дугами и собиравшие на себя множество примыкающих улочек. Две из них образовывали Цветочный квартал, населенный, судя по особнякам, довольно-таки богатыми людьми. Каждый особняк был окружен большим аккуратным садиком с беседками и обязательно розариями, фасады поражали изысканной отделкой, крыши как на подбор все были цветные… Словом, похоже, нерадивый папаша этой девицы действительно купец не из последних.

В дверь указанного ею дома я постучался с решительностью. Слуга, выглянувший на стук, сощурил на меня подслеповатые глаза.

— Что нужно-то?

— Ваша? — уточнил я, выталкивая вперед девчонку, второй раз за все время пути застеснявшуюся своего вида, принявшуюся натягивать на грудь лиф платья.

— Э-э…

— Забирайте. Выковырял ее из гладиаторского клуба. К счастью, осталась целой.

— Госпожа, да что ж это такое? — ахнул слуга.