Девица презрительно фыркнула.

— Да мой отец бы их в мелкие клочки, в порошочек…

— Тебе бы это очень помогло, конечно. Особенно если бы изнасилование закончилось убийством. Где живешь-то, дуреха?

— Какое твое дело, ты, быдло?!

— Какие слова знаешь простонародные. Украшающие твое простецкое происхождение. Сразу видно, что ты за птица, дурочка деревенская. Не удивлюсь, если папаша тебе вломит. Как раз и проверим. — Я снова взвалил ее на плечо.

— Отпусти! — завизжала она. — Какая я тебе деревенская?! Дебил!

— Отпущу. Если скажешь, где обитает твой знаменитый батюшка.

— Сейчас же!

— Громче завывай и ногами дрыгай. Тогда сбежавшиеся почитатели насладятся видом твоих ног по всей длине.

— Урод! Да мой отец!..

— Наслушался я уже и о своих внешних данных, и о твоем великом отце. Где он живет, и куда тебя нести?

— Чтоб ты сдох!

— Это дочка купца Прахима Айми из Киалаша, — подсказал мне флегматичный швейцар. — Я ее знаю.

— Но живет-то он не в Киалаше, я надеюсь?

— Нет, само собой. Неподалеку отсюда, у третьей полудуги, в Цветочном квартале. Там укажут.

— Ну и ладушки. — Заколебавшись, не огребу ли за свои добрые намерения какие-нибудь неприятные последствия, я почел за лучшее уточнить. — Как думаешь, ее батюшка действительно будет недоволен тем, что я приволок его дочку домой?

— Еще как! — выла на моем плече девчонка. — Он от тебя мокрого места… Мокрого места не оставит! Скотина!

— Я б на месте ее батюшки драл бы ее двадцать раз в день плетью, — столь же невозмутимо отреагировал швейцар. — А тебе бы в ножки поклонился за то, что доставил домой развратницу. Ну да от купца, конечно, настоящей благодарности не дождешься. Что с них возьмешь…

Слегка приободренный, я перехватил девицу поудобнее и вынес ее на улицу. Гуляние шло полным ходом, правда, по большей части на улицах веселились мужчины. Попадались, конечно, и женщины, но в большинстве своем либо танцовщицы, передвигавшиеся стайками и под присмотром своего начальства, либо разгульные дамочки, обещавшие развлечения за умеренную плату. Встречались, правда, и добропорядочные представительницы прекрасной половины человечества — закутанные с ног до головы, видимо, неудачливые хозяйки, выскочившие на улицу по делам, лишенные, возможности спокойно праздновать в обществе подруг.

На улице глупышка присмирела, какое-то время сердито пыхтела у меня на плече, потом вполне спокойным тоном потребовала: