— Ох уж эти девичьи симпатии. Глупышки в возрасте моей дочери сами не знают, что им нравится и чего им хочется. Именно поэтому их выдают замуж родители, не спрашивая, что они думают о будущем муже. Бесполезно спрашивать. — Озабоченность проложила на лице Прахима несколько глубоких складок. — Да… С моей дочуркой, с ее напрочь испорченной репутацией не так просто будет подыскать ей достойного мужа. Но это не тот вопрос, конечно, который мне есть смысл сейчас обсуждать с тобой. Начинать оберегать ее репутацию теперь уже поздно, так что я не накладываю на тебя еще и эту обязанность. Твоя забота — только ее безопасность. Но уж безопасность чтоб наверняка!

Я лишь руками развел — последнее и так было очевидно.

Добиться безопасности богатой девчонки в условиях столицы (города, пронизанного вниманием местных представителей правопорядка) было не так и сложно. И если бы не возникали проблемы с нашим общением, работа получилась бы ленивой, дремотной и сонной, нисколько не соответствующей оплате.

Но нервы Кариншия трепала мне упорно и безотрывно. Осознав, что намеками на происхождение меня не зацепишь, скорее огребешь от меня, она принялась испытывать на мне свои женские чары. Впрочем, как я быстро узнал от слуг в доме Прахима, девчонка пробовала их на любой особе мужского пола, появлявшейся в зоне ее внимания. И не всегда дело ограничивалось только флиртом. Может быть, проще было поддаться, сделать вид, что увлечен и польщен и успокоить ее дамское самолюбие, сквозившее в каждом движении, жесте, звучавшее в каждой интонации. Но я совсем иначе представлял, как следует держать себя в подобной ситуации без ущерба для чести и самолюбия. Противно мне было играть в эти игры со вздорной глупышкой. К тому же желание поставить ее на место было сильнее мечты о спокойной, ничем не взбаламучиваемой работе. Впрочем, действительно ли получилось бы успокоить скандалистку, уступи я девчонке и пойди на поводу у ее игры — сомнительно. Так что свое поведение мне было оправдать нетрудно.

Я четко и однозначно дал понять Кариншии, что она меня не привлекает, когда в клубе, глотнув чего-то горячительного, та принялась ластиться ко мне. И с этого момента дочка купца словно с цепи сорвалась. У меня не вызывало сомнений, что сам по себе я ее интересую мало. Интересовала ее лишь непрерывная череда побед, отсюда и бесконечные выразительные выходки на людях, стоило самой малой дозе алкоголя заиграть в ее жилах.

Она рвалась соблазнять любого мужчину, одетого хоть чуть ярче, чем чернорабочий, мелкий ремесленник или цеховик из подмастерий, возчик или мелкий торговец. Подавляющее большинство не оставалось равнодушным — они податливо отзывались, ухаживали, пели дифирамбы, от которых круглое личико Кариншии пылало краской удовольствия, лезли обниматься и иной раз заманивали в укромные уголки. Уже на второй раз я осознал, что виной тут не столько красота девчонки. Просто слишком мал был процент девиц из хорошего общества, доступных мужчинам до принесения брачных клятв. Тут и не на такую ладненькую клюнешь, пресытившись «профессионалками».