Я вопросительно поднял бровь.

А в следующий миг в меня свистнуло что-то — рефлекс был сильнее разума, и тело отозвалось гибко, еще не позабыв охотничью практику. Пущенное из рукоятки, снабженной мощнейшей пружиной, лезвие ножа должно было прошить мне живот, но ушло в стену. Я о подобных приспособлениях знал, они существовали и у меня на родине. Правда, несколько в другой форме. И противник, без церемоний применивший такую штуковину прямо в начале схватки, сразу вызвал у меня приступ ярого и откровенного негатива.

Впрочем, тем легче для меня — меньше церемоний. Я опрокинулся на спину, спружинил руками о скамью, нырнул в сторону. Местные парни, пользующиеся штуковинами из арсенала спецназовцев моего родного мира, заслуживают того, чтоб к ним относиться серьезно. Уже на полу, сложившись, крутанулся волчком, подбивая ногами ближайшего моего противника, а потом и разгибая колени в другого. Прием, многажды повторенный и накрепко затверженный еще дома, — к самбо он отношения не имел, усвоен был на занятиях практикой уличного боя. В бытность мою гладиатором не пригодился ни разу — все-таки я дрался всегда только с одним противником, а этот финт рассчитан был на группу агрессивных неумех.

Один из парней покатился по полу, второй грохнулся на одно колено после хорошего пинка по бедру (блин, как неудачно я промазал!). Продолжая финт, подковкой на подошве прицелился в того, который ближе. Попал по физиономии (ну хоть тут врезал как раз по адресу). Развернулся, не поднимаясь с пола — и краем уха уловил возмущенный вопль Кариншии. Следом за первым почти сразу — второй, уже испуганный. Ну понятное дело, они, видимо, планировали убрать меня со сцены первым же «выстрелом». И сразу взялись за девочку.

По логике, давно уже следовало бы всполошиться охране клуба, но тут я вспомнил, что за клуб решила посетить моя подопечная. Клубешник из средненьких, так что охрану тут едва ли держат, либо такую, которая не решится ввязаться в подобную масштабную драку. Побежит за гвардейцами — а это лишних минут двадцать. Словом, надо изворачиваться, как только возможно.

Я и вывернулся из-под ног третьего, несколько растерянного тем, что все пошло иначе, чем предполагалось. Ударил уже в развороте — и кинжал у него вышиб, и на ноги поднялся. Переступив, подуспокоил первого из троих пинком в бок. Кинжал подхватился словно сам собой, словно и в самом деле просился в пальцы. Он был непривычнее на ощупь и в работе, слишком велик на мой вкус — эдакий крохотный меч с вполне серьезной гардой. Пара к большому клинку, что ли?