Низменные островки не обещали ни воды, ни дров, но анкерки шлюпки были полны, а в железном корытце жарко тлели угли. Щупальца осьминогов, вареные крабы, что-то непонятное из морских ежей, гарнир из водорослей – все это с аппетитом поглощаемое тремя загорелыми, веселыми молодыми людьми – несколько смущали их бледнотелого спутника.

Девицы собрали посуду и отправились к воде. Короткие штанишки и шарфики, перехватывающие грудь, завязаны на шее. Костюмы весьма откровенные, не скрывают особенностей строения красивых тел. И их сходства.

– Берт! Чтобы больше тебя не мучить. Твоя невеста и моя жена – родные сестры.

– Так вы не под своими именами?

– Как и ты.

– Ннн-да. Крыть-то нечем. Так вы знаете, кто я.

– Догадались, Ваше Высочество. Ты герцог Лучиано.

– И эта голопузая хохотушка уже однажды выиграла войну?

– Трижды, но она не хотела. Просто так сложились обстоятельства. Не помирать же ей было!

– А ты разработал ударную экструзию предкристаллизирующегося расплава.

– Да уж. Пришлось попотеть. У нас были материальные затруднения, надо было как-то выкручиваться.

– А ты можешь серьезно разговаривать?

– Не сегодня. Мы уже год прячемся ото всех. Если о нас кто-нибудь узнает, даже похоронить ничего не удастся. Позволь уж нам нынче выпустить пар. Насмеяться, набегаться, нашутиться.

– Ты – принц Годрик – лакей начальника моей разведки. Служанка четвертой фрейлины моей матушки – наследная принцесса Елизавета. Ее сестрица – моя невеста – начинает фыркать каждый раз, когда видит меня. У вас на Островах что – все такие весельчаки?

– Согласись, ситуация была комичней не придумаешь. Ты, светлейший герцог, притворяешься горожанином. Водишь дружбу с прислугой. И эта прислуга – такие же, как ты, притворы, которые к тому же ввели тебя в заблуждение. И это обнаруживает принцесса крови, которая по твоему совету тоже притворяется обычной горожанкой. Как же она не лопнула от смеха?

Берт посидел минутку, ворочая мозгами, и загоготал, повалившись на спину. Амелия, ухватившись за жабо его белоснежной сорочки, влезла на живот герцога и уселась.

– Эта чумазая мелочь – тоже принцесса! – Берта начало корчить так, что Амелия сползла с колышущегося живота, встала на четвереньки и двинулась к кромке воды к матери и тетке. По дороге остановилась. Тадеуш знакомился с рогатой многоножкой, которую загнал под камень. Камень был ему не под силу.

* * *

– Эти мужики так противно ржут. Наверное, над какой-нибудь пошлостью.

– Думаю, просто Рик объяснил твоему герцогу, в чем дело. А у него нормальное чувство юмора.