Закончилась зима. Солнечный, но прохладный март сменился ласковым апрелем. Ветка уже пробовала воду в море, ожидая возможности искупаться. Детвора возилась в теплом песке. Барсницкое море отливало лазурью, молодая свежая зелень набирала плотность, готовясь защитить землю от летнего зноя. Детвора в школе, Рик рядом проверяет на ходу лодку.

У этого низменного берега среди мелей даже рыбаки не появляются. Однако проходы к фарватеру имеются. Надо просто их знать. Рик еще прошлым летом пригнал и устроил в заливчике мореходную парусную шлюпку. Настелил палубу, оставив лишь небольшой кокпит. И постоянно держал ее в готовности, с запасом пресной воды и провианта, на случай, если придется немедленно исчезать.

Нынче в марте он отогнал свое суденышко в поселок к рыбакам. Там его вытащили на берег, очистили днище, проконопатили и просмолили. Ветка тоже наметила неплохой сухопутный вариант бегства. Неприметная тропа вдоль берега и тайничок с запасом распашонок и мешочком сухарей.

С этой песчаной косы можно даже разглядеть ту развесистую растрескавшуюся шелковицу, в стволе которой прикрыта корой небольшая пустота. Бинокль – подарок коменданта Вернской цитадели – приближает дерево. Там все в порядке. А что это за паруса попали в поле зрения? Красавец клипер при развернутых лиселях, топселе и крюйселе, не говоря обо всех остальных парусах – картинка редкостная. Особенно в тесноте Крестового залива – самом восточном уголке Барсницкого моря. При его-то изрезанных берегах, среди подводных каменьев и песчаных банок.

Капитан – или остолоп, или прожженная каналья. На полном ходу плавно обогнул опасный участок, прошел траверс места, где Ветка не отрывала глаз от окуляров, убрал лисели с правого борта, с левого, верхние паруса исчезли, когда пришел момент поворота ко входу в гавань. Мол миновал уже под бизанью, фок-марселем и кливером. Технично и разумно.

Но тут новая неожиданность. Оказавшись в акватории, судно вдруг стало абсолютно бестолково брасопить реи, отчего его начало разворачивать. Оказавшись кормой к пирсу, клипер вдруг сбросил все паруса, забыв про крюйсель. Тот обстенился и погнал корпус судна точнехонько к причалу. Поднялся кливер, прижимая нос к стенке. Бросили выброски, вытянули и набросили на кнехты канаты. Матросы в серых робах заходили вокруг кабестанов, подтягивая корабль. Парусная эквилибристика завершилась установкой трапа.

Ветка без сил опустилась на песок.

– Знаешь, такого цирка я тоже ни разу не видел. – Рик уже рядом. – Небось завидуешь?

– Чернейшей завистью. Я даже под паром так не чалилась. Умру, если не познакомлюсь с капитаном.