– Держишь? – шепотом протянул сержант.

Куликов пробурчал в ответ что-то невнятное.

– Двинули!

Ветер срезал с улицы тяжелую пелену гари и дыма. Пулемет заработал вновь, вышибая из тротуара фонтанчики промерзшей земли.

– Триста метров осталось, – прошипел сквозь зубы Лисицын.

Куликов реплику сержанта проигнорировал. За его спиной громко застрекотал «калашников». Противник огрызнулся вихрем огня. Одна пуля взвизгнула под каблуками сапог, вторая впилась в стену, в дюйме от лейтенанта.

– Продолжаем движение, – орал на подчиненных Смирнов.

Лисицын кинулся вперед, понимая, что силы на исходе. Тяжелый контейнер придавливал бойцов к земле, лишал их изначальной мобильности, превращал в отличную мишень для вражеского пулеметчика.

К счастью, удача была на стороне сержанта. Пули с визгом рикошетировали от бетонных плит, с хрустом врезались в мерзлый асфальт дороги.

«Только бы обошлось! Только бы обошлось!» – с надеждой думал Лисицын.

Везение кончилось внезапно. Очередная пуля срезала ремень «калашникова» и обожгла Куликову спину. Рядовой нагнулся вперед, но устройство из рук не выпустил. Лишь захрипел, выплевывая изо рта кровавую слюну. Вторая пуля попала солдату в грудь, третья впилась в бедро. Тело Куликова потеряло равновесие, рядовой рухнул на бок, и жуткий ящик с грохотом ударился об уличный асфальт.

– Осторожнее! – рявкнул лейтенант.

Схватившись за рукоять контейнера, Смирнов рывком приподнял устройство. Стрелки устремились вперед, изо всех сил работая уставшими ногами. Изо рта Лисицына рвалось тяжелое прерывистое дыхание, горло саднило от холодного воздуха. Боль резкими импульсами прокатывалась по телу, но сержант боролся с ней, старался игнорировать ее уколы.

На третьей минуте бега контейнер вновь потяжелел, едва не вырвался из рук, резко пошел в сторону. Лисицын бросил взгляд через плечо. Смирнов лежал на земле, в двух шагах от сержанта, его серо-синяя форма пропитывалась багровой кровью.

Лисицын на мгновение остановился.

– Смирнов, ты чего?

Ответа не последовало. На той стороне улицы мелькнули серые фигурки ооновских солдат. Лисицын бросил контейнер, сорвал со спины АК-101 и дал по противнику короткую очередь. Американцы откликнулись на «приветствие» грохотом выстрелов. В каску сержанта ударил тяжелый объект. В глазах Лисицына потускнело, тело вышло из-под контроля, и стрелок потерял равновесие.

Удар о землю был сильным и крайне болезненным.

В голове сержанта пронеслась хаотичная мысль:

«Знать бы, за что умер?»