– Никонов хочет получить вот эту игрушку. За ней вертолет и прилетел.

– Куда тащить-то? – устало отозвался сержант.

– На площадь Нефтяников.

– Не ближний свет. На перекрестке-то почему не сели? – раздосадованно протянул Тепляков.

Ответ Лисицина был быстрым и безжалостным:

– Меньше вопросов задавай, Паша, и чаще голову включай.

Как сержант и предполагал, ящик оказался тяжелым. Спуск его был сущим мучением: руки налились свинцовой тяжестью, болтающийся на груди автомат бил по твердым пластинам бронежилета. Первый десяток ударов сержант перенес легко, на втором десятке Лисицын поморщился, третий десяток отдался в груди тяжелой пульсирующей болью.

Путь вниз потребовал предельного напряжения сил. Тепляков с глупой улыбкой болтался вверху, тогда как сержант пытался вписать контейнер в крохотное пространство лестницы. Пытка повторялась снова и снова. Позади остался третий этаж, потом второй и, наконец, перед Лисицыным мелькнул долгожданный проем подъезда. В лицо солдата дунул грозный ветер войны, отдающий зимним холодом и гарью горящих автомобилей.

Покинув труп разбитой высотки, солдаты бросили контейнер на грязный снег. Послышались щелчки затворов, бойцы проверяли оружие и обменивались оставшимися магазинами. Отдышавшийся старлей пересчитал подчиненных и отдал последний приказ:

– Пойдем по правой стороне быстрым шагом. Лисицын, – старлей ткнул пальцем в сержанта, – гляди по сторонам. О подозрительных явлениях докладывай.

Лисицын кивнул головой и безнадежно подумал: «Знал бы я, какие явления странные, а какие нет – давно бы лейтенантом сделался».

– Ну, а теперь пошли.

Куликов и Князев первыми взялись за рукояти контейнера, подняли устройство в воздух и двинулись вперед, ловко лавируя между громадами бетонных обломков. Смирнов затесался в авангард крохотного отряда. Лисицын держался на левом фланге, прислушивался к выстрелам и шорохам брошенных домов. Позади устройства бежал Андрей – молодой парнишка-десантник из прошлогоднего призыва. Тепляков двигался еще дальше, прикрывал спину отступающих ребят.

Перекресток Седьмой и Восьмой улиц «носильщики» преодолели без приключений. Противник не заметил отряд: перестрелка перекочевала на север, тогда как шумы тяжелых машин передвинулись в западном направлении.

Неприятности начались, когда бойцы добрались до главного городского проспекта. Из руин пятиэтажки ударил ручной пулемет. Князев рухнул на колени, схватился руками за пробитое горло, повалился на спину, захлебываясь в собственной крови.

Ребята Смирнова ответили короткими очередями. Стреляли наугад, ориентируясь на звук и тусклые вспышки выстрелов. Лисицын, ругаясь и кашляя, схватился пальцами за переднюю часть контейнера. Куликов взялся за заднюю, немного пригнулся, прячась от внимательного вражеского стрелка.