Она засеменила вперед, приподняла лапку, словно намеревалась постучаться, и вдруг отдернула ее.

Дверь была оплетена тончайшими золотыми волосками, почти неразличимыми, если не приглядеться пристально. Артем даже не поручился бы, что это что-то материальное.

— Теперь ты поняла?

— За этой дверью что-то ценное. Поэтому ее так охраняют.

— Попробуем разобраться?

Если бы кто-то наблюдал за ними в течение следующих нескольких минут, он был бы весьма озадачен: стоят рядом молодой парень и паучиха размером с крупного ньюфаундленда и сосредоточенно таращатся на дверь. Наконец Артем нерешительно шагнул вперед, и его пальцы коснулись сияющей паутины.

— Куда?! — взвизгнула Матильда.

Ее голос потонул в истошном вое сирен. Оглушенный, Артем присел и зажал уши, но это не спасало. От оглушительных переливов раскалывался череп, разлетались на капельки мозги.

И вдруг стало тихо.

В первую секунду Артем решил, что оглох или умер. Потом из глубин тишины начал подниматься тихий звон. И Артем осознал, что дышит. Ощущения напоминали мерзкое покалывание, что возникает, если отсидишь ногу… только выраженное в звуке.

Он с трудом разлепил веки — спасаясь от невыносимого шума, он зажмурился так, что все лицо ныло. Мир тонул в ярко-лиловом снегопаде. Матильде тоже пришлось несладко: она лежала на спине, задрав все восемь ног, и полуобморочно поскрипывала.

Сам Артем сидел на полу — очевидно, банально плюхнувшись на задницу. В носу свербело, но прочихаться почему-то не получалось. Медленно, словно опасаясь, что череп развалится пополам, он опустил руки…

Кровь. Обычно вид крови не вызывал у Артема каких-либо особых чувств, но сейчас… Может быть, дело было в том, что он еще не оправился после акустического удара, но дурнота накатила невесомой, душной черной волной. И почему-то вспомнились мерзкие создания, которых в этом мире почему-то звали древним словом «кромешники».

Нет, это уже не из Гамильтона…

Матильда заворочалась. Артем с некоторым усилием взял себя в руки, высморкнул кровавый сгусток и подковылял к паучихе. Напарница… Надо же, как совместно пережитые — вернее, переживаемые — неприятности сближают… людей… и не только людей. «Вдовушка» терпеливо дождалась, пока «напарник» поставит ее на ноги, совершила несколько странных телодвижений и буднично осведомилась:

— Ну что, продолжим?

Новая «медитация» получилась более продолжительной. Наученный горьким опытом, Артем решил не высовываться. В конце концов, руки у женщин тоньше, вдобавок у них получше с этой… как ее, господи… мелкой пластикой.

Но Матильда не стала пускать в ход конечности. Неожиданно она повернулась к двери задом, и из заостренного кончика ее туловища показался конец паутинки. Только на этот раз она напоминала цветом какао с молоком.