…Или «длительное время»? Кстати, а кто сказал, что это вода?
Широкий рот с пухлыми, как у негра, губами был приоткрыт. Крупный нос картошкой словно размяк, но продолжал впитывать жидкость всеми зияющими порами кожи. Покойник был лыс, но мало того: у него не было ни бровей, ни ресниц, и это напоминало о каких-то других утопленниках, у которых наблюдался тот же характерный признак. На лице застыло выражение, словно утопленник закрыл глаза, пытаясь что-то вспомнить… да так и не открыл.
— Эй, напарник… Напарник?!
Артем поймал себя на том, что уже минуту таращится в никуда. Вместе с ощущением реальности накатила дурнота, и он снова ухватился за край пульта.
— Тихо, тихо, не падай… — в скрипучем голоске Матильды послышалась непритворная тревога. — Ты что…
Сквозь антрацитовую обморочную пелену Артем услышал дробный шорох ее лапок… и взвыл от боли.
— Это ты «что»! — заорал он, хватаясь за укушенную лодыжку.
Вот и все. Сейчас — судороги, боль в мышцах… потом черный коридор, белый круг… и доброе время суток, святой Петр.
В этот момент Артем сообразил, что апостолу придется подождать, да и укус почти прошел.
— Это ты «что», а я ничего, — огрызнулась Матильда. — Кровь твою попробовала. Как я иначе пойму, что с тобой случилось?
— И что со мной могло случиться? — мрачно осведомился Артем. Боль понемногу утихала, признаков отравления пока не наблюдалось, в голове слегка просвежело. Хотя черт его знает, чем это потом аукнется…
— Могло что угодно, — спокойно отозвалась паучиха. — Съел чего-нибудь… или заразился…
Она задумчиво скрипнула жвалами и добавила:
— А так ничего не случилось. Еда непривычная. И подергался.
— Ага, — Артем потер скулу. — Знакомого встретил.
— Знакомого?!
— Шутка.
Он отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с головой в колбе, и принялся разглядывать поверхность пульта. Почему-то возникло ощущение, что «утопленник» подглядывает за ним из-под лишенных ресниц век — ощущение весьма неприятное.