Леха присел возле стены.

— Что-то мне, брателло, тоже того… Фигово… — прошептал он, стирая грязной ладонью выступившую на лбу испарину.

— Слушай, чувак, — забеспокоился Герыч. Было от чего. Леха никогда ни на что не жаловался, даже когда Мишка Кучерявый сильно порезал его в прошлом сентябре. — Ты чего? Может, нам в больничку?

— Ага, — огрызнулся Леха, тяжело дыша. — В больничку? А там мы что скажем? Дяденьки-врачи, приболели мы малость, нас нехорошие мужики убить хотели.

— Что-нибудь скажем, — пробормотал Герыч. — Только вид у тебя, как у трупняка. У тебя, брат, даже губы синие.

— Иди ты… — Леха сполз по стене, улегся на заплеванный асфальт, опрокинулся на спину, потирая рукой грудь. — Короче, так… Бери Витьку и валите. У Гриши посиди денек-другой. Он мне должен. И смотри, чтобы Рыжий бабке своей не звонил. К родным они в первое дело сунутся…

Не договорил, задышал часто и шумно. И Герка почувствовал, как от страха мерзнут пальцы.

— Леш, ты чего, Леш, ты вставай… — почти умоляюще забормотал Герыч. Попытался поднять, но Леха только застонал да бессвязно выругался.

— Витоха, мать твою, тащи сюда свою тушу дизентерийную, Лешке совсем плохо. Нашел время по Углам тошнотиться… — Гера приподнял Лехину голову, попытался положить к себе на колени, но ничего не вышло. Вместо этого Лешка еще раз приложился затылком об асфальт и замер.

Витоха не отвечал. За мусорными баками что-то завозилось и стихло.

— Витоха, блин, ты где? Леш, вставай! — выкрикивал Герыч, крутя головой. Что-то изменилось вокруг. Придвинулась темнота. Нестерпимый холод снизу, из-под асфальта, от скрытой под ним земли, пробрался Герке в кеды. Ноги заледенели в одну минуту. Словно ниоткуда взявшийся ветер подхватил несколько рваных газет и потащил их в черноту под мостом. И та еле слышно, но гулко и тоскливо завыла в ответ.

Герыч вскочил, озираясь.

— Витька! — вскрикнул он. — Твою…

— Даже в аду не стоит так выражаться, молодой человек, имейте достоинство, — проговорили совсем рядом. Голос был знакомым. Голос был Витькин. А вот интонации этого голоса Витьке в жизни бы даже не приснились.

— Помогите же мне, юноша, — грозно потребовал новый, странный Витька.

Он склонился на Лехой и уверенными и четкими движениями ощупывал грудь и живот лежащего. Заглянул под веки. Снова положил цепкие пальцы на грудь.

— Нож, — бросил так уверенно и повелительно, что Герка словно в оцепенении вытащил финку, вложил в руку незнакомому Витьке. Тот ловко срезал с Лехи куртку, принялся простукивать грудную клетку. Правая половина, казавшаяся намного больше левой, наверное, из-за полутьмы в тоннеле, издала гадкий, пустой, какой-то барабанный звук. Витька нахмурился. С неожиданно явившейся силой поднял Леху и усадил к стене. Тот попытался завалиться на бок, но Витька подпер его коленом.