— Тогда почему я тут?! — Николай Иванович впервые повысил голос. И в его гневном окрике прозвучало что-то такое, что заставило Герку вжать голову в плечи и виновато опустить глаза.

— Мы вас украли, — тихо прошептал он.

— Как можно украсть живого человека? — Несмотря на вопросительную интонацию, это был не вопрос. Укор. А если и было в нем вопрошание, то ответа спросивший ждал точно не от собеседника. Николай Иванович поднял глаза вверх, туда, где над ржавым железом и земляной насыпью было небо, потом пристально и строго, как завуч, посмотрел в глаза Герке.

Далеко в шуме машин прорезался крик сирены «Скорой помощи». Герка что-то прошептал, но Николай Иванович не расслышал.

— Что? — переспросил он.

— Мертвого, — громче повторил Герка. — Мы украли мертвого. Кто же знал, что вы живой.

— А как вы меня украли? — грозно прищурился мертвец, сверля Герку пронизывающим взглядом.

— Не совсем мы, — извиняющимся тоном проговорил Герыч, — из лаборатории опытные образцы другие вынесли. Нам их только перед самолетом дали, сказали — проглотить капсулы. Потом выйдет… ну… по старинке. Отдадим, бабки получим… Я пару раз с коксом летал, хорошо подзаработал. Матери на операцию. И тут думали, отдадим, и все. Но те парни оказались круче некуда. Еле отбились. Они Леху сильно приложили. А Витька в живот получил. Видимо, капсула от этого… ну… развалилась, типа. И вы оказались… немертвый. Внутри Витьки…

Герка совсем сбился и замолчал, но Николаю Ивановичу оказалось достаточно и такого путаного объяснения. Его больше волновало другое.

— А как мне…

Он не успел договорить. Полыхнули совсем рядом синие огни «Скорой». Трое в форменных куртках спустились вниз, посветили фонариками.

— Закрытый пневмоторакс. Клапан! — крикнул Николай Иванович, перекрывая вой сирены.

Медики переложили Леху на носилки. Герыч вспрыгнул в «Скорую» первым, за ним поднялся Рыжий.

— Куда? — запротестовала медсестра. — Не маршрутка, все не влезете.

— Вы же сестра милосердия, голубушка! Этому мальчику тоже необходима помощь, — вежливо, но безапелляционно и чуть укоризненно возразил Николай Иванович.

— Этому, — девушка с подозрением глянула на заплывший Теркин глаз.

— Нет, этому, — спокойно ответил Николай Иванович, указывая на собственное тело, — острое отравление. В организме этого ребенка открылась капсула с чужой личностью.

— Чьей же? — насмешливо произнес из-за плеча медсестры молоденький усатый врач.

— Николая Ивановича Пирогова, уважаемый, — строго ответил суровый Витоха.

— Украденный Пирогов?! — задохнулся то ли от страха, то ли от восторга врачишка. — Ксюша, звони в приемное!