9

9

Не было никакого тумана. И мистических эффектов. И вспышек, и рассыпавшихся по округе электрических искр. Не задул сильный, порывистый ветер, звездное небо не скрыли рваные, зловещие облака. Всё оказалось проще простого.

Присевший на склон отвала Паша спокойненько дымил сигареткой "в рукав", Анька, подсвечивая себе и Саньке фонариком, что-то рассматривала в неглубокой канаве, в двух шагах от пустынной бетонки, которая окружала склад под открытым небом полукольцом. Здесь, почти в километре от дежурки, висящий над геометрическим центром отвалов прожектор давал лишь слабенькое подобие освещения, наверное, в полнолуние и то бывало светлее.

Может быть, из-за этого странного полумрака, может быть, потому что так было кому-то нужно, но появление Часовщика все как-то прозевали. А он подошел почти неслышно, но вовсе не скрываясь, со стороны густого, темного в ночи подлеска.

— Странные друзья с тобой сегодня, Шурочка, — голос Часовщика прозвучал отчетливо и не был ни старческим, ни молодым, обыкновенный слегка усталый голос сорокалетнего человека. — И мужчина этот… потусторонний он, а уж про девушку и говорить не приходится…

— А что ж про меня не сказать? — отозвалась Анька, выпрямляясь и тактично светя сильным лучом фонарика чуть в сторону от Часовщика.

— Доброй вам ночи! — поздоровался тот, оценив деликатность Аньки. — Про тебя трудно что-то сказать, ты в тумане вся. Не просто потусторонняя, даже не придумать — с какой не той стороны.

Рассеянного света фонарика хватало, что бы разглядеть серую, выцветшую телогрейку Часовщика, синеватую, без ворота, плотную фуфайку под ней, такого цвета потертые, латаные штаны, растоптанные, но еще крепкие, добротные кирзовые сапоги, давно не видевшие ни щетки, ни гуталина. И седой густой ежик волос на голове, очки в тонкой, золотистой оправе и неожиданную коротенькую чеховскую бородку, тоже седую, будто пылью припорошенную. То ли от недостатка света, то ли так и было в самом деле, но кожа Часовщика показалась Аньке бледной и блеклой, какой она бывает у людей давно не видевших солнечного света.

— Шурочка, ты бы огоньку что ли вздула? — обратился Часовщик к замершей в неловкой позе Александре. — Или не приготовилась, позабыла?

— Ох… — громко выдохнула Саня. — Да все готово, хоть сейчас… это — растерялась я что-то, не думала, что ты подойдешь-то… Идемте все…

Александра резво метнулась куда-то в темноту, в сторону от Паши и Аньки, ей вовсе не нужен был фонарик, что бы отыскать на знакомом, как собственная квартирка участке с неделю назад еще заготовленный хворост и десяток поленьев.