— Чего орешь-то? — спросил Часовщик, приблизившись. — Не узнал что ли?

— Как не узнать? Узнал, конечно, — отозвался совсем не по Уставу охранник. — Только положено так — окликать. В армии, небось, служим…

— Ну, служи-служи, — буркнул Часовщик. — Открывай калитку, мне на дежурство пора. Сегодня пароль — Корсика.

Часовщик подозревал, что назначающий пароли лагерный кум на самом деле не просто любит и уважает географию, а вспоминает те места, в которых он побывал за время своей беспокойной службы. Вспоминает и — называет, назначая паролем, то Милан, то Черногорию, то Бухарест… Сегодня пришел черед Корсики.

"А что ж, почему это нашим разведчикам в войну, а то и после, не побывать на острове Наполеона? — подумал Часовщик. — Чего уж там такого для них интересного не знаю, но…"

Закинув на плечо штурмгевер, охранник завозился с несложным, но капризным замком на небольшой калиточке, выводящей протоптанную от бараков тропинку на ту сторону колючки, вроде бы, как на волю, а на самом-то деле просто на продолжение зоны. Ближайшие от "Белых ключей" пятьдесят километров давным-давно были объявлены особой территорией, и даже промышленный городок на самой границе этой территории перевели на военное положение. Появление там любого нового человека без отметки в военной комендатуре приравнивалось к чрезвычайному происшествию… со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— А правда, гражданин хороший, что вы любые часы починяете? — полюбопытствовал охранник через плечо.

По молодости лет, по неопытности он еще не знал, как надо бы разговаривать с охраняемыми заключенными, да и не ощущал особой разницы между "бычком" Семой Рыбиным по прозвищу Сом, любителем подраться и побузить, из третьего барака и "смотрящим" авторитетом, которым и был Часовщик-Чехонин.

Обижаться на него за это было бы глупым, а учить уму-разуму прямо здесь, между двумя рядами колючки — бесполезно, потому Часовщик только хмыкнул в бородку и согласился:

— При желании всё, что человек сделал, починить можно… или восстановить. Было б умение в руках и инструмент.

Несмотря на свое высокие положение в лагере и воровские заповеди, Часовщик работой не брезговал, впрочем, выбирая необременительную и для себя лично интересную. Ну, вот, как эти суточные дежурства в тоннеле, когда можно было побыть одному, без постоянного присмотра десятков и сотен глаз. Или починка часов во время дежурств.

— У меня… это… ну, отцовские еще часы остались, — проговорил охранник, распахивая перед Чехониным калитку и глядя на зека какими-то по-детски жалостливыми глазами. — Он на фронте… где-то под Бухарестом… а вот часы… они уже лет десять не ходят, просто лежат дома… как память… А вы тут нашему комвзвода его "Павла Буре" починили, он рассказывал, говорил — даже в Самаре ни один часовщик не брался, а вот вы…